Муза Паганини. Скрипач от дьявола - Сина Беервальд Страница 13

Слёзы комом застряли в горле. Как он смеет упрекать её в этом? Глядя на то, во что превратился сам…

— Пауль… я…

— В чём дело? Боишься со мной говорить? Говори! Не мямли! – Мужчина снова начинал терять терпение.

— Я… просто… хочу попросить тебя помочь мне… в мастерской. Как раньше… – Софи невольно втянула голову в плечи. – Я больше не могу.

— Ты хочешь бросить всё?

Софи стиснула губы – ни в коем случае нельзя упрекать его в пьянстве. На глаза навернулись слёзы.

— Софи? Ты ведь не хочешь покинуть меня? Разрушить наш очаг? Всё бросить?

Значит, он догадывался о её мыслях: в них она закрывала мастерскую, сбегала от мужа или уговаривала его встать на путь истинный, но каждый раз звонкая пощёчина жизни – или мужа – напоминала ей, что этому не бывать.

— Нет… Но я умоляю тебя – проводи меньше времени с бутылкой и больше – со мной в мастерской. Помоги мне.

— Помочь? Разве я не даю тебе денег на покупки каждую неделю – и, смею заметить, больше, чем необходимо? Чего ещё ты требуешь? Мои дрожащие руки больше не могут работать, ты прекрасно знаешь. И ты знаешь, что обещала перед Богом. В радости и в горе. Ты обещала! Обещала! Пока смерть не разлучит нас, вот именно! Но если ты решила меня предать – пожалуйста: дверь открыта. Можешь уходить когда угодно.

«Куда? – хотела закричать Софи. – Куда?!»

— Не смею тебя удерживать, Софи. – Посреди фразы он развернулся. – Выбор за тобой.

Софи осталась в ошеломлённом одиночестве. Она опустилась на табурет, уставившись в дверь, сквозь которую исчез её муж.

«Вставай, – приказала она себе. – Вставай и уходи, сейчас твой шанс. Он отпускает тебя». Но нет. В глубине души женщина понимала, что это была лишь игра – он всё знал. Знал, что ей некуда идти. Что она не бросит детей. Он снова победил. В этой игре он всегда будет победителем.

Здесь, в этом доме, у детей были отец и крыша над головой, здесь жил муж, которому она поклялась в верности до гроба, и об этой клятве он будет ей напоминать – даже если для этого ему придётся преследовать её до края света. И тому была печальная, но понятная причина: теперь он существовал только через неё. Он работал её руками, думал её головой, ходил её ногами. С каждым её шагом он высасывал из неё силы, а она принимала это с пугающим равнодушием. Долгую жизнь ей всё равно не было суждено прожить – в этом Софи была убеждена с детства. Может, из-за частых болезней или потому что родители умерли рано, а тётя из Йозефштадта, у которой она росла, твердила, что из неё ничего не выйдет.

Пятнадцать лет назад она встретила Пауля на катке: она поскользнулась, он с нежной улыбкой помог ей подняться, и юная девушка без памяти влюбилась. В тот день в её жизнь вошло счастье, которого, как она всегда считала, не заслуживала – и оказалась права, ведь уже год эта жизнь была похожа на ад. Изо дня в день она молилась, чтобы Господь призвал её мужа к себе и смерть наконец разлучила их. Хотя мысль о побеге среди ночи, пока пьяный муж спит, посещала её не реже – но и то и другое осталось лишь чем-то эфемерным.

Тем временем девушка услышала, как дети вернулись из школы и столкнулись с отцом в прихожей. Она тут же представила, как близнецы замирают в испуге. Лучше не вмешиваться. Всё уладится само. Детей он никогда не трогал. Вскоре дети вошли в мастерскую, а топот мужа затих наверху.