Лето в Российской империи - Дарья Кузнецова,Виктор Фламмер (Дашкевич),Игорь Евдокимов,Александра Лавалье,Тимур Суворкин,Дарья Эпштейн,Женя Гравис Страница 13

— Взволнована – или плохо себя чувствовала?

Сцену за завтраком, когда Дольская отчего-то замерла и побледнела, а после была сама не своя, Шуховской прекрасно помнил.

— Не возьмусь судить. Но она постоянно поглядывала на дверь к каютам. Мне даже стало неловко, как будто ей надоело общество и хотелось уединиться…

К сожалению, других деталей Гурьевы не припомнили, но и сказанное давало пищу для размышления. Дольская плохо себя почувствовала или ее выбило из колеи что-то другое?

Уж не являлось ли убийство изначальной целью, лишь для вида прикрытой кражей драгоценностей? Да, оружие злодей нашел в комнате жертвы, но что, если это было частью плана? Не было бы ножа – ударил бы чем-то тяжелым!

Шуховскому не нравилось это дело. Вроде бы простая кража с последствиями, но… Отчего убийца полез туда именно сейчас, а не дождался, скажем, вечера, когда в салоне будут танцы? От какой такой великой жадности вынес всю шкатулку, если горсть украшений запросто мог сунуть в карман и уже этим заработать себе немало денег с куда меньшим риском?

Преступник действовал хладнокровно и уверенно, точно знал, где находится сейф со шкатулкой и как его открыть. Шуховской специально уточнил, в этой части каюты различались весьма заметно. Значит, злодей заранее выяснил, где именно хранятся украшения. Притом Варвара утверждала, что о шкатулке хозяйка никому не рассказывала, да и она сама не болтала лишнего. Конечно, нужные сведения можно было получить у кого-то из прислуги за небольшое вознаграждение, но…

Что-то не клеилось. Или, быть может, то протестовало чутье сыщика?

Слишком много странностей было связано не только с преступлением, но и с убитой, и Шуховской решил для начала поговорить с человеком, первым обратившим на них внимание.

— Здравствуйте еще раз, ваше благородие, – склонил он голову, когда немолодая чопорная горничная открыла дверь и пригласила его к баронессе. Роскошная каюта явно была больше, чем у покойной графини: здесь была весьма просторная гостиная, где Меллер и согласилась принять посетителя.

— Присаживайтесь, Александр Александрович, – царственно повела она рукой в сторону свободного кресла. – Хотите спросить, не я ли убила эту бедняжку?

— Ну что вы, и в мыслях не было, – заверил Шуховской почти искренне. Было, но едва ли баронесса могла нанести тот удар. Воли хватило бы, а вот силы и твердости руки – нет. – Мне запомнилась одна сцена в первый вечер здесь…

— А вы цепкий человек, сударь, – усмехнулась она. – Не трудитесь, с памятью у меня, к счастью, все прекрасно. Избавлю вас также от необходимости задавать наводящие вопросы, сразу помогу следствию. Дольская была обманщицей.

— Что вы имеете в виду?

— Я уж не знаю, – с усмешкой сказала Меллер, – какая она была графиня, но драгоценности у нее – подделки. Во всяком случае, все те, которыми она блистала. Хорошего качества, но подделки.

— Почему вы так уверены?

— Мой отец был ювелиром, до замужества я ему помогала, да и после увлекалась – муж не возражал, – пояснила баронесса. – Он считал это милой причудой. Так вот, я уверяю, что подлинных драгоценностей, если они имелись, ее сиятельство не показывала. Жаль, вы сейчас не сможете узнать, существует ли во Владимирской губернии графский род Дольских… Но вы как будто не особенно-то и удивлены?