Другие американцы - Лайла Лалами Страница 131

— А, – сказала она. – Ты пришла.

— Конечно, – ответила я и наклонилась, чтобы поцеловать ее в щеку. – Но я всего на пару часов, мне нужно будет вернуться на работу.

Я села на стул рядом с ней. У меня болела спина, потому что утром я таскала коробки с продуктами, я вытянула ноги и облегченно вздохнула. Окаймлявшие террасу кусты шалфея шуршали и шелестели под легким ветерком. Отсюда открывался вид на долину, заросшую юккой, и на гигантские красные скалы.

— Сальма, какой потрясающий отсюда вид!

Она улыбнулась:

— Да, сегодня ясный день, все хорошо видно.

Может быть, меня задело удовлетворение, прозвучавшее в голосе сестры, или то, что она сидит тут без дела, развалившись в шезлонге, потому что я тут же вспомнила день, когда проходило слушание по делу Бейкера. Сальма даже не попыталась изменить свой график и прийти в суд, могла хотя бы позвонить мне вечером, чтобы узнать подробности, но не сделала и этого. Я пыталась придумать, как заговорить с ней на эту тему, но дверь открылась, и появился Тарек с кувшином в руках.

— У меня мигрень, – резко сказала ему сестра.

Тарек не ответил. Он помешал лимонад металлической ложечкой, потом помял листья мяты и налил напиток в два стакана.

— Тогда нехорошо сидеть на солнце, – сказала я. – Может, нам зайти в дом?

— Нет, мне здесь нравится. – Она снова повернулась к мужу. – Можно мне принять таблетку?

Ворон приземлился рядом с нами и начал осматривать землю в поисках крошек. Тарек спугнул его.

— Выпей лимонада, – ответил он. – Лимонад поможет.

— Я бы лучше приняла таблетку. – Ее глаза были полны мольбы.

— Что ж, поболтайте, не буду вам мешать.

Странный у них получился разговор, какое-то непонятное напряжение за вежливыми и доброжелательными словами. Почему он не разрешил ей принять что-то от мигрени?

— Ты как себя чувствуешь? – спросила я сестру после того, как Тарек ушел.

— Все хорошо, – ответила она.

Впервые мне пришло в голову, что идеальная жизнь, в которую моя сестра была облачена, как в блестящие доспехи, возможно, дала трещину. «Наверное, это горе, – подумала я, – только горе могло так повлиять на нее». Мое раздражение внезапно исчезло. Я потянулась через столик, чтобы коснуться ее, а она прикрыла рот рукой, чтобы сдержать рыдание.

— О, Сальма! – вздохнула я.

— Все в порядке, – повторила она и сделала большой глоток из стакана с лимонадом.

С соседнего двора донесся скрежет, кто-то приподнимал проволочную ограду, и радостный собачий лай.

— Зачем тебе уходить так рано? – спросила Сальма.

— Я же объяснила, мне нужно вернуться на работу.

— В смысле, в ресторан?

— Да.

— Нора, зачем ты это делаешь? – осторожно спросила она. – Мама больше не хочет управлять рестораном, да и зачем ей это. Ей довольно много лет, как ты знаешь. Ей не хочется больше работать.

— Ей и не нужно работать, она может выйти на пенсию, если хочет. Я выкуплю ее долю, если ты сохранишь свою. – Эта мысль неожиданно воодушевила меня. – Мы можем стать партнерами. «Сестры Геррауи»! Как тебе такое название?

— Звучит симпатично, но кто будет управлять рестораном?

— Думаешь, у меня не получится?

— Наверняка получится. Но ты же хотела писать музыку?

— Я и сейчас хочу писать музыку, но я не позволю Бейкеру выйти сухим из воды после того, как он совершил убийство, не позволю ему разрушить папину мечту.