Судьба играет в куклы - Наталия Лирон Страница 134

— Привет, как твои дела? Как прошел день?

— Хорошо, – весело ответила я, – а у тебя?

— Тоже хорошо.

Я обернулась – мне показалось, что ее голос какой-то… то ли слишком спокойный, то ли…

— Бабуль, точно все хорошо?

— Конечно, – невольно вздохнула она, – просто очень устала. Ты не голодная?

— Мы с Вацлавом съели столько мороженого, что мне, наверное, хватит до самого самолета…

— Ну и хорошо, – снова вздох, – тогда есть никуда не пойдем.

— Нет, – я посмотрела на нее внимательно – что-то то ли в ее голосе, то ли… понять не могу… Хотя, говорит, что все в порядке. Хм, странно…

Мне хотелось рассказать ей побольше о том, как прошел мой день, куда мы с Вацлавом ходили, где были, что видели, о чем говорили…

— Я тогда почитаю, – бабушка указала на книгу, – может, потом поговорим, ладно?

— Ладно, – почти шепотом ответила я, невольно подстраиваясь под ее спокойно-прохладный тон.

«Что-то случилось, – мелькнула в голове мысль, – что-то произошло у них с Анджеем. Больше нечему».

И сначала я хотела спросить напрямую, но потом подумала – раз она ничего не рассказывает, значит, на то есть причины.

И остаток вечера мы провели в почти полном молчании, иногда перебрасываясь необходимыми фразами.

А ранним утром, когда собирали чемоданы, эта бессильная вынужденная тишина снова повисла в воздухе, наливаясь багровой тяжестью, и я забеспокоилась всерьез:

— Бабуль, ну… что случилось-то?

— Просто не могу говорить, – посмотрела она на меня устало, – прости, Ксюшка, не могу.

— Ты хоть… – я растерялась, – может, я могу как-то помочь? Ведь явно случилось что-то плохое, ты…

Бабушка улыбнулась краешком губ:

— Дорогой ты мой человек. Никак тут, к сожалению, не поможешь. Просто давай по возможности тихо и спокойно доберемся домой. А дома, как говорится, и стены помогают.

— Хорошо, – я посмотрела на нее испуганно, что же такое могло случиться, чтобы бабушка так говорила?

— Потом, все потом, – кивнула она, видя мое недоумение, – дома.

Мы быстро собрались, наскоро позавтракали и сели в вестибюле гостиницы ждать Анджея с Вацлавом, которые обещали за нами заехать и отвезти в аэропорт. А когда они приехали…

Бабушка с ними вежливо поздоровалась, потом отвела Анджея в сторону, о чем-то с ним коротко поговорила и вернулась с объявлением, что провожать нас едет только его сын.

Вацлав переглянулся с отцом, и тот ему кивнул.

Потом Анджей подошел ко мне, по ходу нацепляя на лицо ненастоящую улыбку, и протянул мне руку:

— Дорогая Ксенья, я был очень рад с тобой познакомиться. Если ты когда-нибудь еще решишь посетить Варшаву и захочешь встречи – я буду рад. Вацлав отвезет вас и обо всем позаботится.

— Сп-пасибо, – я пожала в ответ его широкую ладонь.

Поверх моей руки он положил свою вторую и легонько потряс:

— Всего самого лучшего, – ненастоящая улыбка немного потеплела, – хорошего возвращения домой.

— До свидания.

Я подумала, что часть этих слов принадлежит не мне, а бабушке, посмотрела на нее, но она, отвернувшись, шла к машине.

И вот мы сидим в аэропорту…

— Бабуль, ну ты хоть что-нибудь скажи…

— Что сказать? – она пожимает плечами, блуждая взглядом по стенам и большим окнам. – Что, если ты в чем-то уверен на сто процентов, то… – она хмыкает, и на глазах появляются слезы, – эти сто процентов оказываются пшиком. Пустышкой, белым одуванчиком, разлетающимся от малого дуновения.