Сделай громче - Денис Нижегородцев,Филипп Штурмин Страница 139

– Настя!

– Шучу-шучу…

— …Четырнадцать позитивных схем поведения делятся на четыре больших категории: связь и принятие, здоровая автономия, реалистичные стандарты и компетентность.

– Ну вот, затараторила, как по учебнику.

– Вам не угодишь! То без лирики, то без учебника…

— …Возьмем, к примеру, первую позитивную схему под названием эмоциональная наполненность, – вещала «учительница». – Это способность создавать близкие отношения со значимыми для нас людьми.

– Не смотри на меня так, – предупредил я мысленно.

— А если своими словами, – продолжила она, ничуть не смутившись, – то речь идет о теплых и доверительных отношениях в противовес полному неверию в дружбу или любовь.

Мне стало душно и я расстегнул верхнюю пуговицу рубашки.

– Гипертимная расслабленность? – поиздевалась вчерашняя ученица.

– Вообще не смешно.

— Таким образом первая позитивная схема противоположна первой дезадаптивной, – пояснила «отличница» и торжествующе посмотрела на меня. – А реализуется она за счет открытости перед другими. Человек перестает держать в себе прежние обиды и детские комплексы. И теперь, уже будучи взрослым, может свободно говорить о своих желаниях, не боясь, что его не услышат, отругают или поднимут насмех.

Я сумел лишь сглотнуть.

— В конце концов у человека должно создастся ощущение, что рядом есть те, кому не все равно, кто готов принять тебя таким, какой ты есть, – добавила эмотивная.

– Дальше.

— Однако способность свободно выражать свои мысли и чувства, быть непосредственными и вести себя спонтанно труднее всего дается лишь одному психологическому типу, – «заинтриговала» Смирнова.

– Дальше.

— Да, речь о вас – эпилептоидах! – почти закричала моя собеседница.

– Дальше!

Затем она подробно остановилась еще на тринадцати позитивных схемах. Говорила коротко, ясно и с чувством, как умеют только люди с эмотивным компонентом в характере.

– Мне нравится наш тандем все больше и больше! – воодушевилась она.

– Мне тоже.

Хотя, признаюсь, оставшуюся часть «лекции» я прослушал «на промотке». «Экзамен» был сдан блестяще. Но меня волновало совсем другое:

– Ты все?

– Пожалуй.

— На самом деле, я давно не могу дождаться окончания этого диалога…

– …Давай, Игореш, ты сможешь… Сделай это, чтобы потом не было мучительно больно за то, что слился в последний момент…

— …Я хотел закончить побыстрее, чтобы спросить… А что ты делаешь сегодня вечером?..

– …Уф… Сказал… Отлегло… Немного!

Я выдохнул и был готов выслушать все, что угодно… Пожалуй, кроме того, что прозвучало в реальности:

— А ты у Северова своего спроси! – Настя резко встала.

– У кого?! И эта – туда же! Вы е…лись все? Сначала Сашка, теперь еще и ты?!..

— …Что, прости? – переспросил я вслух, все еще не веря своим ушам.

— Что слышали, Игорь Александрович!

– Викторович!!! Сколько можно уже повторять?!

— Именно – Александрович! – подчеркнула Настя вслух. – Поговорите-ка с Александром Аркадьевичем, – она упрямо акцентировала внимание на этом имени, – и надеюсь, что после столь увлекательной беседы вы не отъедете оба в больницу соответствующего профиля!

– ???

– !!!

Глава 34. Сумасшедший дом

Автоответчик:

— Здравствуйте, вас приветствует городская психиатрическая больница!

– Здравствуйте!

— Если у вас навязчиво-конвульсивный психоз, нажимайте клавишу «1» до появления спазма.