Сделай громче - Денис Нижегородцев,Филипп Штурмин Страница 144

— Ты опять меня разводишь?

— А когда еще я тебя разводил? – почти возмутился Северов.

— Хотя бы тогда, когда заделал ребенка моей жене!

— Фу, какая гадость! И как тебе только подобное в голову пришло?!

— Саша уверен в этом на сто процентов!

— Ух, насмешил мои подмышки… А кто он такой, этот твой Саша?

— Лучший друг.

— Эх… Лучшему другу верит… А родному отцу не верит… Этот твой лучший друг и обрюхатил твою неверную, тогда еще жену… Можешь проверить… Сейчас есть эти, ДНК-тесты, сам лучше меня – старика знаешь, как все это делается.

Пожалуй, не буду посвящать вас в свои мысли в этот момент!

При желании сами можете делать ставки на то, кто тут больше всех врал. А я умываю руки.

Напоследок Северов предложил мне… написать вот эту самую книжку, которую вы держите в руках, читаете с экрана или слушаете в наушниках:

— Если ты опишешь всю эту «Санта-Барбару», – он по-отечески похлопал меня по плечу, – Майк Омер с его «Профайлером» или Примаченко с «К себе нежно» будут кусать локти и нервно курить в сторонке!

— Это даже не «Санта-Барбара», это «Триггер» какой-то! Хотя реальная жизнь оказывается позабористее любого сериала!

Дальше была комиссия. Вокруг длинного стола в кабинете главврача расселись высоколобые эксперты по выписке. И Северов тоже был тут как тут. Как будто и не уходил никуда. Началось голосование:

— Есть ли возражающие против выписки? – председательствующий огляделся.

А эксперты продемонстрировали редкое единомыслие. Выписка была поддержана. Воздержавшихся тоже не было. И только один человек настойчиво тянул руку.

— Александр Аркадьевич, вы хотели что-то добавить? – поинтересовался председательствующий. И остальные тоже с интересом повернули свои головы.

— Мой голос все равно ничего не решает и у меня нет никакого желания спорить с большинством, – ответил Северов, – но я против!

— Против чего, позвольте уточнить?

— Против выписки моего сына! Я считаю, что он еще не готов. Ему еще рано выходить отсюда. Да и мне будет проще за ним наблюдать, если он будет находиться здесь, где созданы все условия!

— Понимаем, конечно, понимаем… Тогда, может быть, сами и скажете ему о нашем общем решении? Ну и о своем особом мнении заодно?

— Разумеется!

Вскоре отец вещал уже мне обо всех плюсах этого чудесного места, деликатно умолчав о моей выписке…

— У тебя уже появилась здесь своя клиентура, которую нельзя просто так бросить, они нуждаются в тебе: Наполеон… Леха… Сергей… Кроме того, и книгу писать здесь будет проще и спокойнее, я уже договорился о камере для буйных, несколько часов в день она свободна и там тебя никто не побеспокоит! Ну и я буду навещать тебя значительно чаще, чем раньше.

— Заманчивое предложение… Я подумаю… А хотите… хочешь, я даже посвящу тебе эту книгу? – предложил я в ответ.

– Ничего себе!..

— …Мне было бы очень приятно!

— Я уже даже эпиграф придумал, – признался я.

– Ну-ка, ну-ка!

— Моему самому близкому человеку, который испортил мне жизнь…

– Оля-ля!

— …и благодаря которому я стал гениальным психологом!

– Хммм… А знаешь… гениально, сына, абсолютно гениально!..

— …Годится!

— Спасибо, пап! Но я пошутил… Лучше эпиграфом я сделаю древнеримское: Cogitationis poenam nemo patitur…

– …Хорошо, что мысли не наказуемы!

– Вот-вот, сынок, и я также думаю!