Лето в Российской империи - Дарья Кузнецова,Виктор Фламмер (Дашкевич),Игорь Евдокимов,Александра Лавалье,Тимур Суворкин,Дарья Эпштейн,Женя Гравис Страница 145

— Брысь от штурвала, – сказала она Кузе.

Но прозвучало это почему-то не как приказ диву, а как обращение к мальчишке.

— Дальше я поведу, – пояснила старая монахиня. – Вы дороги не знаете. Путсаари недалеко от берега, но мы через пролив и протоку не пойдем, это слишком заметно. Зайдем с другой стороны, через каменоломни. Ясно?

— Ага, – сказал Кузя и покосился на катер с сожалением. – На лодке этой пойдем, да?

— Да, – согласился с бабушкой Аверин. – Катер слишком приметный и медленный.

Кузя ничего не ответил, просто обернулся котом и юркнул под лавку, ловко подтянув под себя одежду. А бабушка неторопливо поднялась и пересела за штурвал.

И они помчались вперед, вдоль изрезанного заливами и протоками берега.

К острову подошли быстро. Кузя немедленно соскочил на берег и отправился на поиски. Аверин пожалел только о том, что не взял с собой амулет блокировки силы: если Марину держат здесь, ее вполне может охранять див. Впрочем, маловероятно, что он сильнее Кузи. А уж осторожности коту точно не занимать.

— Подождем здесь, – негромко сказал Аверин.

А бабушка заметила:

— Толковый у тебя фамильяр. Будет что детишкам оставить.

Аверин молча посмотрел на нее и встретил совершенно невинный взгляд.

Здесь, на Карельских островах и шхерах, бабушка казалась совсем другой. Или это внук впервые посмотрел на нее другими глазами? В поместье ее власть и привычка непринужденно распоряжаться чужой жизнью и судьбой казались каким-то диким анахронизмом. Но здесь, в северной глуши… это и правда выглядело единственным способом выживания, причем не только самой матушки Ефросиньи, но и тех, кто целиком и полностью полагается на ее авторитет и опыт.

Прошло минут десять, и Кузя появился со стороны лодки, уже полностью одетый.

— Я нашел её! Нашел! – зашептал он. – Тетя Марина заперта в такой деревянной фигне с окошком. У нее цепь на ноге, а ребеночка нет!

Аверин невольно поежился, вспомнив рассказ бабушки о погибшей русалке. Но сдержал негодование и спросил:

— Ты показался ей?

— Нет. Вдруг закричит. Но ее никто не охраняет, ни людей, ни дивов. И дивом не пахнет. А вот колдуном пахнет, ух.

— Верно. Ее колдун там и держит. Зачем он сына забрал? – проговорил Аверин вслух, не ожидая ответа.

Но бабушка все же ответила:

— Как зачем? Чтобы сговорчивей была. Но дитя привезут, малыша кормить надо. Он этой погани живым нужен. Кузя, ты воду видел? Еду?

— Нет, ничего…

— Значит, точно приедет. И скоро.

— Там-то мы его и возьмем. И что-то подсказывает мне: колдун прибудет собственной персоной.

— Надо ее проведать, – сказала бабушка, с видимым трудом поднимаясь с корня развесистого дуба, в тени которого до этого отдыхала. – Успокоить и воды дать. Русалкам долго без воды нельзя.

— Да, нужно, – согласился Аверин. – Мы с Кузей пойдем и устроим рядом засаду. Там есть где укрыться?

— Да полно места, все заросшее. – Див махнул рукой. – А в чем воду нести? В этой дурацкой лодке даже черпака нет!

— У меня есть. – Бабушка похлопала себя по бедру, и под черной тканью что-то булькнуло.

Она тяжело оперлась на ветку дуба, и Аверин понял, что старая монахиня совсем выбилась из сил. Неудивительно: путь они проделали немалый, особенно для столь почтенного возраста.

Но спорить было бессмысленно. Поэтому Аверин посмотрел на Кузю и спросил: