Однажды в Гарлеме - Колсон Уайтхед Страница 147

Но Карни уже не обязан его защищать. Фредди взрослый человек. Как назвать эту операцию: дело Фредди, дело Ван Вайка? А может, дело Карни, раз он решил доказать, что и такому большому камешку найдет применение, сбудет его богатым ублюдкам. На этот раз богатым белым ублюдкам. Это вам не сломанный радиоприемник, который упер из квартиры вдовы какой-нибудь жалкий псих. Это сказочное колье, словно бы из легенды.

В поезде ему удалось сесть. Карни достал листовку, развернул — обнаружил ее в кошельке, когда покупал жетоны. На прошлой неделе в разгар протестов к нему на Сто двадцать пятой — Карни глазел по сторонам — подошла молодая студенточка. Было утро понедельника, и Карни впервые как следует сумел оценить ущерб, нанесенный за выходные. Студенточка была в белых брюках и белой кофточке в зеленую полоску. Учитывая, что атмосфера на улице была напряженная, целеустремленность и жизнерадостность девушки заявляли об убеждениях. Студентка схватила его за запястье и сунула ему в руку листовку.

ИНСТРУКЦИЯ:

В ПУСТУЮ БУТЫЛКУ

НАЛЕЙ БЕНЗИН

ЗАТКНИ ТРЯПКОЙ — ЭТО ФИТИЛЬ

ПОДОЖГИ

БРОСАЙ

И УВИДИШЬ

КАК ОНИ ПОБЕГУТ!

Когда Карни поднял глаза, девушка испарилась. Кому взбрело напечатать такое? Это же просто опасно, продукт слабого ума. Вернувшись к себе в кабинет, он сложил листовку и убрал с глаз долой. Почему — сам не понял.

Белая дама, сидящая рядом с ним, прочитала листовку поверх его плеча и нахмурилась. Вот поэтому и не следует подглядывать, что читает сосед по вагону. Карни убрал листовку в кошелек. Пусть полежит, ничего страшного. Как талисман или преступный гимн — если нужно справиться, он всегда под рукой.

Вернемся к плану: Фредди отсиживается в Бруклине, Перчик караулит в магазине на случай, если кто-то явится. Далее Московиц. Хватит ли у него наличных в этом его сейфе «Херманн бразерс» или Карни придется подождать несколько дней? По телефону Карни изъяснялся обиняками; это и непривычное время встречи — днем — должно навести ювелира на мысль, что дело серьезное.

В Среднем Манхэттене ничто не указывало на то, что неделю назад Нью-Йорк осаждали смутьяны. Черный город и белый город: частично они совпадали, но игнорировали друг друга, держались наособицу и были соединены рельсами.

У Московица в магазине царило оживление — поднимаясь к нему в кабинет, Карни насчитал четырех покупателей. Ари, племянник Московица, некогда сидевший рядом с Карни на занятиях, приветственно кивнул, извинился перед юной парой, глазевшей на бриллиантовые колье, и пошел предупредить дядю. Еще один покупатель стоял у витрины «Вентура» — выбирал подарок любовнице. Московиц учил их с Ари, как по разнице в позе понять, покупает клиент вещицу любовнице или жене, и соответственно выстроить линию убеждения: этот урок у него был одним из самых насыщенных.

Ари постучал в дверь дядиного кабинета, заглянул внутрь и махнул Карни.

Московиц стоял у окна, глядя на охваченную лихорадкой Сорок седьмую. Два вентилятора, направленные на его рабочее место, вращались туда-сюда, расталкивали горячий воздух. Ювелир закрыл жалюзи и с привычной сдержанностью поздоровался с Карни.

— На этот раз много, — сказал тот.

— Я догадался, — ответил Московиц. — Ваших гарлемских компаньонов одолели амбиции?

Карни не понравился его тон. Он достал из сумки колье и положил на бювар Московица рядом с переполненной пепельницей.