Мемуары мавра - Лайла Лалами Страница 149

— О продовольствии можете не беспокоиться, – сказал Дорантес. – У индейцев есть свое, а если им понадобится еще что-то, будь то мясо или фрукты, они добудут сами.

— В любом случае, – сказал я, – индейцы не пойдут с нами в Кульякан.

— Почему? – спросил Алькарас. – Они последовали за вами сюда. Они пойдут за вами и туда.

— Но что вы собираетесь с ними делать? – спросил я.

— Приведу их в город, разумеется, – ответил Алькарас. – Таково мое поручение.

— Я пытался убедить капитана, что наши индейцы – добрые и дружелюбные и что их можно убедить принять христианскую веру и империю, не обращая в рабство, – вмешался Кабеса-де-Вака.

— Мне кажется, вы слишком долго жили среди дикарей, – ответил Алькарас. – От этого страдает ваша способность судить об их возможностях.

— Капитан Алькарас, – произнес Кастильо, гнусавя сильнее обычного, – здесь я согласен с Кабеса-де-Вакой. Эти индейцы последовали за нами, потому что считают, что мы не причиним им вреда. Мы не можем заставить их идти куда бы то ни было.

— А кто их заставляет? Они ведь следуют за вами по собственной воле, разве не так?

— Но мы дали им слово, что им не причинят вреда, – сказал Кастильо. – Они следуют за нами только до следующего индейского поселения, а потом вернутся домой. – Он обернулся к Кабеса-де-Ваке и встревоженно спросил: – Разве ты этого не объяснил?

Кабеса-де-Вака устало кивнул и посмотрел на лагерь за нашими спинами.

— Мы не можем вести их в Кульякан, – продолжал спорить с Алькарасом Кастильо. – Мы обещали им, что они не станут рабами.

— Капитан, – усмехнулся Алькарас. – Вам не следовало давать обещания, на которые вы не имели законного права.

Препирательства затянулись, а потом Кабеса-де-Вака попытался воззвать к личным интересам Алькараса. Он сказал капитану, что все эти места пришли в запустение, потому что индейцы бегут от солдат, а если забрать еще несколько сотен, это только осложнит будущие поиски индейцев другим отрядам.

— Было бы лучше отпустить этих людей и установить доверие между империей и индейцами.

Но Алькарас ответил, что он уже и так слишком долго странствовал в поисках рабов, что не собирается упускать такое богатство, которое само пришло к нему в руки, и что, какими бы весомыми ни были аргументы присутствовавших господ, он всего лишь исполняет закон.

— А если вы попытаетесь увести индейцев, я доложу об этом алькальду, – заявил Алькарас, закрывая дискуссию.

— Вы понимаете, что вы – всего лишь командир отряда, а я – королевский казначей? – спросил Кабеса-де-Вака. – Я выше вас по положению.

— Только не здесь, – ответил Алькарас и положил ладонь на эфес шпаги.

Его помощники тут же повторили за ним этот жест. Остальные молча навели на нас мушкеты и аркебузы.

— Скажите своим индейцам, что утром мы выступаем, – распорядился он.

Впервые заговорил Дорантес:

— Прошу вас, опустите оружие. Мы здесь все – идальго. Думаю, мы сможем найти решение.

— Единственное возможное решение таково, – сказал Алькарас. – Я потерял брата в стычке с индейцами два года назад, бродил по этой глуши почти месяц и не собираюсь возвращаться без рабов.

— Хорошо, – произнес Кабеса-де-Вака. – Мы пойдем с вами. Но должен вам сообщить, что, как только мы придем в Кульякан, я переговорю с алькальдом и сделаю все, чтобы вас разжаловали.