Другие американцы - Лайла Лалами Страница 149

К тому моменту, как мы доехали до тюрьмы, Эй-Джей немного успокоился, хотя по-прежнему не хотел сотрудничать. Он трижды просил позволить ему позвонить, и сержант Ломели объяснил, что сначала надо его оформить и только потом можно будет сделать звонок.

— Вас нельзя выпустить под залог, если вы не сидите в тюрьме, поэтому мы должны сначала вас оформить, вы понимаете?

Эй-Джей фыркнул.

— Вы принимаете какие-нибудь лекарства? – спросил я.

— Мне нужен мой ингалятор. Он лежит в бардачке, в пикапе, но вы же его эвакуировали.

— Мы привезем вам ингалятор, – успокоил я Эй-Джея. – Есть у вас еще какие-нибудь татуировки, кроме той, что на руке?

— Есть. Одна на спине и еще на правом плече.

— Снимите рубашку.

— Зачем.

— Да блин. Мы обязаны проверить.

Эй-Джей снял рубашку. В старших классах он был долговязым мальчишкой, а теперь у него были рельефные плечи, широкие бицепсы и узкая, как у пловца, талия. Такой внешности я бы не смог добиться, сколько бы ни качался. Честно говоря, в последнее время я не особенно качался. На спине у Эй-Джея красовалась виноградная лоза, полноцветная татуировка, на создание которой наверняка потребовалось несколько сеансов. Но озадачил меня простой рисунок у него на плече.

— Что это?

— Крест.

— Не просто крест. Это кельтский крест. Почему у тебя кельтский крест?

— Потому что я христианин, придурок. Или теперь это тоже запрещено законом?

— А знаете что? – сказал Ломели из-за стойки. – Телефон только что отключили.

Никогда не зли Ломели.Это прекрасно знали наркоманы, проститутки, мелкие воришки и другие завсегдатаи тюрьмы. Теперь и Эй-Джею предстояло выучить этот урок. Ему придется подождать до вечера, чтобы позвонить.

Я подписал все бумаги и вышел, прошел через парковку к полицейскому участку, чтобы взять парацетамол со своего стола. Из дежурной части доносились веселые голоса. Фрэн, мой любимый диспетчер, уходила на пенсию, и ребята устроили ей прощальную вечеринку. Я подошел поздороваться, и мой голос прозвучал так слабо, как будто доносился откуда-то издалека. Я выпил два стакана лимонада и только потом подошел к столу и положил себе лазанью, цукини и сырные палочки в панировке. Первую тарелку я съел стоя, не обращая внимания на то, что происходит вокруг. Во второй раз наполнив тарелку едой, я огляделся и заметил, что Мёрфи разговаривает с Коулман, наклонившись к ней очень близко, как будто рассказывает ей какую-то пикантную офисную сплетню или делится секретом. Коулман заметила, что я наблюдаю за ними, выпрямилась и помахала мне.

Коулман

Два водителя-лихача в одной семье? Возможно такое? Мой муж бы ответил, что еще как возможно. От осинки не родятся апельсинки. Яблоко от яблони недалеко падает. Отец – рыбак, и дети в воду смотрят. Но я не особенно верю во всю эту народную мудрость, и мне не понравилось, что именно Горецки арестовал Эй-Джея. Его участие в этом деле может создать впечатление, что полиция злоупотребляет полномочиями и мстит семье Бейкеров, и на суде это сыграет на руку подсудимому. Поэтому я решила дойти до тюрьмы и попросить Ломели показать мне документы. Сержант отложил в сторону любовный роман, который читал, и выложил на стойку заполненные бланки. Горецки нервно нависал надо мной, пока я их просматривала.

— Что не так? – спросил он.