Помоги мне умереть - Наталия Лирон Страница 150

— Ага, – я была ей благодарна, – только я не знаю что.

Серая усталость вдруг навалилась на плечи неподъёмной тяжестью, колени неожиданно подкосились, я едва не потеряла равновесие, ухватившись за стенку.

Галина Ильинична подставила мне руку:

— Тихо-тихо, иди давай на кухню.

Я доплелась и села за стол.

Было перед ней неловко:

— Сейчас, немного переведу дух…

Свекровь села рядом:

— Никогда я не думала, что придётся сына хоронить. Господи боже, господи…

«Если начнутся рыдания и стенания, я не выдержу и просто тресну её чем-нибудь по башке!»

— Пожалуйста, – я повернулась к ней, – я вас умоляю. По-жа-луй-ста.

— Это мой сын, мой сын, Марина! – В её голосе чувствовался надрыв.

— Я знаю, знаю. НО ПОЖАЛУЙСТА! – Я сжала кулаки и встала. – Сейчас я этого не вынесу. Я тоже живая. И это мой муж, отец ваших внуков.

Она окинула меня взглядом.

— Да-да. Да. Хорошо. Я помогу. Мама же недавно умерла, я знаю, что делать. Деньги? Сколько есть денег? Я тут привезла, сейчас, – она сходила в комнату и вернулась, – Димка-то их и оставил, – порывисто всхлипнула, – гроб нужно заказать, в морг съездить, договориться, чтобы убирали его.

— Убирали?

— Ну так называется. Чтобы мыли, и всё остальное. Одёжку нужно взять для него. В чём хоронить-то? Костюм есть?

Я задумалась:

— Свадебный есть, помните, тёмно-серый такой.

— Сгодится. Возьми и бельё, и туфли, – она поднялась, закрутившись, подошла к спальне, посмотрела на приклеенную бумажку, – ой, так не войти же.

— Сказали, что сегодня кто-то придёт отклеить, – я вспомнила разговор в полиции, – или завтра.

— Ясно. Так денег сколько? И друзей обзвонить нужно. – Она рада была заняться делами, это отвлекало от тяжёлых мыслей.

— О деньгах не беспокойтесь, и свои заберите, Дима… – мне странно было произносить его имя, – он и нам оставил.

— Сыночек мой родной, – Галина Ильинична закусила губу, – готовился, что ли? Что произошло-то, Марин? Как же он так?

Я знала, что она рано или поздно спросит, и была готова:

— Ничего. У нас всё было хорошо. За исключением здоровья Егора. Может, это его и подкосило.

— Может, – свекровь задумчиво посмотрела в окно, – ну да нечего рассиживаться. Гроб выбирать вместе будем?

От этой мысли мне стало не по себе:

— Любой. Выберите любой. И… – я вспомнила, что однажды, года три назад мы, смеясь, заговорили о смерти и обсуждали похороны. Он тогда сказал, чтобы его ни в коем случае не опускали в землю. «Да ну, будут меня черви жрать. Сожги к чертям, а пепел на помойку выбрось», – будем кремировать. Он так хотел.

— Кремировать? – Галина Ильинична о чём-то размышляла. – Так, может, тогда к маме и подхороним потом? Будут они вместе. Всё лучше.

Я вспомнила, как муж любил свою бабушку, и эта неожиданная мысль мне понравилась.

— Хорошо. Давайте так и сделаем.

Она улыбнулась, шагнула ко мне и похлопала легонько по плечу:

— Спасибо, Мариночка.

«За что?»

В эту ночь я уснуть не могла. Крутилась, вертелась ужом на втором ярусе детской кровати, боясь разбудить Даньку, спящего внизу.

Сон приполз за мной уже под утро – тревожный и гадкий, сыплющийся клочками полувоспоминаний, полувидений с Диминой улыбкой и нежными руками Семёна.

Разбудил меня звонок в дверь – на часах было начало девятого.

— Кто в такую рань-то?

Разумеется, подскочил и Данька, и Галина Ильинична.