Судьба играет в куклы - Наталия Лирон Страница 154

Это было очень неожиданно. И не вовремя. И тепло.

Воронка с обугленными краями, которая осталась после Варшавы, затянулась, и долго на ее месте зияла прозрачная пустота. И вот сейчас, кажется, эта пустота начала заполняться. Мгновениями, бликами… удивленным взглядом васильковых глаз, смехом, смущенной улыбкой, напускной серьезностью.

Как так?

Когда мы доехали до больницы, он вышел первый, обошел машину и открыл мне дверь. Он всегда так делал. Но заметила я это только сейчас.

К внучке нас пустили. За небольшую дополнительную оплату в виде польской шоколадки, сунутой медсестричке в карман.

Отдельный бокс – с небольшим предбанником, в котором на нас надели марлевые маски и белые халаты.

Сама палата выглядела мрачновато – стены снизу до половины крашенные синей краской, дальше – побелка и узкая лампа холодного света растянулась на потолке. Не жарко. Койка с панцирной сеткой, шаткая на один бок деревянная тумбочка и две табуретки и почему-то маленькая детская кроватка, стоящая вверх дном в углу – вот и все убранство.

Комок подушки, рванный с одного угла пододеяльник и вдетое в него хлипкое одеялко. И Ксюшка на этой кровати – бледная, больная…

Я села на кровать, Вася – рядом на стул.

— Как ты? – я приспустила маску.

— Хорошо, – она улыбнулась слабой улыбкой, – я вам так рада!

Смотрит попеременно то на меня, то на Васю.

Он в таком же белом халате, как и я, и тоже в маске.

— Мы тут тебе еды принесли, – Вася достал пакет, – горло болит?

Ксюшка кивнула:

— Болит. И есть не хочется. Меня тут чем-то кормят. На завтрак каша была.

Говорила он медленно, сипловатым скрипучим голосом, то и дело трудно сглатывая.

— Ты молчи, молчи, – я погладила ее по темным волосам, – бедный ты мой ребенок.

— Капельницу опять ставили утром, – зашептала она, – и укол какой-то. Болючий.

— Врач приходил? – спросил Вася. – Что сказал?

— Мария Афанасьевна, – Ксюшка потянулась к стакану с водой, – это моя доктор, молодая. С утра анализы взяли, она смотрела меня, сказала ангина, назначили антибиотики. И еще что-то.

— Ладно, ты не разговаривай, – я укрыла ее плечи одеялом.

Послышался стук – это медсестра, которая нас пустила. Пора было закругляться.

— Что-то быстро, – Вася покосился на дверь, – ничего, еще пару минут. Бабушка вещи тебе теплые собрала, – он легко коснулся моей руки, и я невольно опустила глаза, но Вася сделал вид, что не заметил, – холодина тут, конечно. И вот, кипятильник со стаканом. И чай. И мед.

— Спасибо, – Ксюшка расплылась в улыбке и снова посмотрела на меня, на него, опять на меня, – вы какие-то… гм… странные.

— Странные? – сказали мы с ним в один голос, переглянулись и едва сдержали улыбку.

— Угу, – она глядела на нас недоуменно, – будто помолодели лет на двадцать. У вас… это… все хорошо?

— Да так себе, – вздохнул Вася и тронул ее за плечо, – внучка вот разболелась, разве ж это хорошо?

Она отмахнулась:

— Я поправлюсь.

Снова раздался стук, уже более настойчивый, и я заторопилась:

— Я еще вечером зайду, что тебе принести?

— Анатомию, – скороговоркой заговорила Ксюша, – и химию – синий такой учебник, вышку еще и конспекты по литературе, мне там сочинение написать нужно, и фармакологию.

— Ох, – я выдохнула, – может, ты все-таки спокойно поболеешь?

— Так скучно тут, – внучка обвела взглядом палату, – лежу, гляжу в потолок, а так хоть поучусь.