Судьба играет в куклы - Наталия Лирон Страница 167

— Нет-нет, что ты, – я удивленно помотала головой, – ничего не было. Вот придумал! И быть не могло!

— А что? – он заговорил немного расслабленнее. – Если я ничего не путаю, ты от меня ушла именно потому, что любила этого человека без памяти.

— Да-да, – согласилась я, – я тоже думала, что любила этого человека без памяти… Но оказалось, что не его – а успешно придуманный мною образ, не имеющий к реальному Анджею никакого отношения.

— Вот как? – Вася смотрел заинтересованно. – И…

— И кажется, только сейчас я поняла, что чувствовала и одновременно не давала себе почувствовать совсем другое. И к совсем другому.

Вася молчал, смотрел на меня без улыбки.

Мне было страшно. А вдруг я снова обманываюсь? А вдруг Вася ко мне уже давно ничего не испытывает и то, что сейчас, – приключение, утешение… и ничего больше?

Во рту пересохло, я сделала пару глотков остывшего чая, он отозвался полынной горечью в горле.

— К другому? Был еще кто-то другой? – хмуро спросил он.

Я внутренне улыбнулась, оставаясь серьезной.

— Вообще – да.

— Да? – в его глазах промелькнула холодная злость. – И кто?

— Один удивительный человек, – ласково заговорила я, – обаятельный, умный, с отличным чувством юмора. Знаешь, мне всегда с ним было легко и весело…

— Ань… может, не стоит мне все это рассказывать? – он чуть скрежетнул зубами.

— Стоит-стоит, – я встала и подошла к нему близко, – еще как стоит! Мне стыдно и неловко, что я отталкивала очень дорогого человека.

Вася покорно вздохнул:

— Так может, ты пойдешь к нему, а не будешь рассказывать мне об этом «дорогом» тебе человеке?

Я не выдержала и начала улыбаться:

— Так вот я пришла и говорю.

Он нахмурился и посмотрел с недоумением.

— Приш-ла и го-во-рю… – я положила ему руку на щеку, – говорю до-ро-го-му моему че-ло-ве-ку Василию Смолич, как мне жаль, что я так долго не понимала, что на самом деле его люблю.

Весело. Страшно. И удивительно нежно. Когда я сказала, теплое чувство, наполненное до краев искристым светом и смехом, вышло из берегов моего сердца и затопило все вокруг.

— Вась… Вася…

Он молчал и смотрел на меня широко распахнутыми глазами, из которых ему на рубашку капали слезы.

— Ш-ш-ш-ш… – я за него испугалась, – Вась, Васенька, ну что ты…

— Анька! – наконец, выговорил он, обнимая меня, прижимая к себе. – Какая ж ты дуреха у меня, а!

— И не говори, – я вдыхала его родной запах, и мне было удивительно радостно.

Через несколько мгновений он отодвинул меня чуть дальше, внимательно посмотрел и снова крепко обнял.

— Хороший мой… – я плакала вместе с ним, уткнувшись носом в его шею, ключицы. Это было удивительное чувство, такое я испытывала только в далеком счастливом детстве – когда возвращалась в родной дом, где тебя всегда ждали, всегда любили.

Время тикало тонкими стрелками мимо нас. Я чувствовала, как его широкая любящая душа невесомым воздушным облаком обнимает мою.

Через долгие секунды мы вернулись в реальность, разомкнув объятия.

Вася вытер мне мокрые щеки:

— Ань, так что же мы прячемся? Почему ты мне раньше не сказала?

— Боялась, – честно ответила я.

— Чего? – не понял он.

— Ну, мало ли, – ответила я пространно, – что ты меня уже давно разлюбил, ведь столько лет… да и потом… Олеся.

— Гос-поди, – он посмотрел на меня с улыбкой, – ну какая Олеся, в самом деле! Говоря по правде, мне жаль ее, очень жаль. И я осознаю свою ответственность, но, знаешь ли, она тоже взрослая женщина, и насильно я ее под венец не тащил. А сейчас… похоже, бросил ее этот женатик, вот она ко мне опять и переметнулась. Ей, понимаешь ли, непременно нужно хоть с кем-то быть. Есть такие люди, которые одиночества не переносят – она из их числа. К кому-то ей нужно прилепиться, не может она одна. И по большому счету неважно к кому. А я не хочу быть утешительным призом. Как и для тебя никогда не хотел. Но между вами есть большая разница – тебя я всегда любил, а ее, сколько ни старался, – не смог. И с тобой я выбрал самое безопасное для собственной чести – остаться друзьями. Я давно уже ни на что не надеялся, просто старался жить дальше свою жизнь и не терять тебя из виду. И нам удавалось хорошо дружить, так ведь?