Помоги мне умереть - Наталия Лирон Страница 171

— Плохо. – Что ж, парень, если ты хочешь честных ответов – на, держи! – Егор в реанимации после ампутации, как я могу себя чувствовать? Да, плохо ем и плохо сплю. Всё штатно.

— Я хочу тебе помочь, – выглядел он потерянно, – хоть чем-то, чем смогу.

Я усмехнулась:

— Поверь, если бы ты мог, я бы не стала стесняться.

И как только я закончила последний проект, выплатила кредит за машину – сразу уволилась.

Вернулась к Турчанскому на свободный график, объяснив ситуацию. Он взял меня без лишних расспросов на полную ставку, хотя работала я дай бог половину. Ничего не обещал, не спрашивал «как дела» или «чем помочь», а просто платил деньги и сказал, что в любой момент я могу не выйти на работу.

Я видела, как Семён смущается, как розовеют монгольские скулы, а карие глаза-вишни смотрят растерянно, как он потирает пальцами одной руки запястье другой, и чувствовала, что внизу живота становится горячо, а сердце начинает биться чаще. Секс всё-таки с ним был потрясающий!

«Предложи сама, ты же взрослая женщина. Он не откажется, он тоже по тебе скучает».

Я облизнула пересохшие губы – я не скучала. Я хотела.

— Семён. – Я опустила глаза, закусывая нижнюю губу до боли, чтобы не сказать ничего, не потащить его в постель. В какую и где – не важно.

— Чёрт, Марина, – он понял без слов, – я пришёл не за этим, – он разочарованно поднял глаза в небо, – я действительно хочу… быть с тобой, – он длинно выдохнул, – если я разведусь – ты выйдешь за меня?

— Что-о-о?! – Я забыла о желании.

— Разведусь.

— Погоди… – Это было настолько неожиданно.

Когда-то он говорил, что не может оставить жену то ли по соображениям безопасности, то ли что-то ещё, я забыла.

— Марина, – он сделал ко мне шаг, – выходи за меня. Я не бог весть какой красавец, и характер у меня сложный, но я точно лучше, чем многие. И деньги у меня есть.

— Угу, – я смерила его взглядом, – и секс отличный.

— Кстати, и это тоже.

Вокруг нас бушевало море молодой развесёлой листвы, обозначая полноправный приход весны в наши северные широты. И всё в этой поздней весне было красиво, юно и живо. Смотреть бы да радоваться и любоваться.

Только от сына моего отрезали едва ли не половину. Пока он лежал после операции, отходя от наркоза, я растерянно смотрела на пустое место, где раньше была его нога. Теперь у основания остались плотные повязки, и больше ничего. Совсем ничего. Раковые клетки распространялись с невероятной скоростью и на химию реагировали плохо. Даже врачи, видавшие всякое, сочувственно кивали головами и говорили, что такое бывает редко. Ни мне, ни Егору от этого легче не становилось. На горизонте замаячила ещё одна операция – резекция лёгкого.

Мне казалось, что я цепляюсь за обугленные края, сваливаясь в чёрное болото всё глубже и глубже, и что вот-вот – и оно сомкнётся надо мной без шва.

Мишка переехал к бабушке в Новгород на неопределённый срок, а я жила в больнице, спя на раскладушке и питаясь чем попало.

И тут Семён со своей ерундой. Замуж?! Сейчас?!

Я пробовала, я искренне пробовала… думала о нём, но каждый раз между нами вставал призрак – мой муж повесился в ту ночь. Именно в ту ночь, когда у нас всё впервые случилось. И, думая о Семёне, я видела лицо Димы. И не могла. Только секс без обязательств, и всё.

Я посмотрела на него: