Судьба играет в куклы - Наталия Лирон Страница 175

— Напротив почтамта, где мы встретились. Гостиница «Минск».

— Ну да, – я кивнула.

Я в ней ни разу не была, но, разумеется, часто проходила мимо.

На стойке регистрации молодая женщина с кудрявой завивкой скользнула по мне наметанным взглядом и быстро переключилась на Вацлава, изобразив на лице радушную улыбку.

— Это мой гость, – представил он меня, – вы можете заказать разговор с Варшавой? Да, в самой близкое время? – Вацлав быстро написал номер на листке привязанной за веревочку ручкой и посмотрел на часы. – Мой отец, возможно, уже дома.

— Хорошо, – женщина протянула ему ключ и посмотрела на меня более заинтересованно, – ждите, разговор в течение часа. Если будет задерживаться – я дополнительно сообщу.

— Благодарю, – Вацлав коротко кивнул, и мы пошли к лестнице.

Небольшой номер состоял из односпальной, аккуратно застеленной кровати, кресла и письменного стола со стулом, на котором были разложены тетради, книги и ручки. Там же стояла чашка с недопитым чаем и рассыпаны крошки.

— Ох, извини, – он быстро смахнул крошки в ладонь, взял чашку и отнес все в ванную.

Потом мы сели – я в кресло, он с ногами на кровати.

Помолчали.

— Может быть, пока мы ждем, ты мне все-таки расскажешь, в чем дело? – он снова говорил на другом языке. – Могу я на немецком?

— Да, конечно, – я ответила на нем же, – эх… с чего начать?

Почему-то мне стало чуть спокойнее. То ли потому, что сузилось пространство, обретя форму нейтральной комнаты, то ли ощущение того, что вот-вот все прояснится, словно отменило страх, и пришло понимание, что все равно ничего изменить нельзя.

И я стала рассказывать. Медленно, подбирая слова и фразы, так, чтобы ему было понятно, но и так, чтобы не выдавать бабушкиных тайн.

Анна 1982

— Ксюш, как дела? Как вы с Вацлавом погуляли? Куда ты его водила? – спрашивала я с порога, снимая пальто и отряхиваясь от снега. – Такая метель – все мокрое – и шапка, и варежки. Жалко, что у нас нет нормальной батареи.

Я вернулась поздно, когда Ксюшка была уже дома.

— А, не то чтобы мы много гуляли, – внучка вышла меня встречать, – снегопад ведь.

— Да-да, точно, – я вспомнила, как мы, сегодня встретившись с Васей, ходили по проспекту, задрав головы, и ловили губами снег. Как дети, честное слово.

Ксюшка была явно какая-то то ли задумчивая, то ли расстроенная.

— Что случилось? – я присмотрелась к ее выражению лица. – Только не говори, что «ничего», все равно не поверю.

— Бабуль, – сказала она вкрадчиво, – можно у тебя спросить, гм… не очень приятные вопросы, потому что…

— Можно, – я пожала плечами, не понимая, что же это могут быть за вопросы.

Через пять минут мы сидели друг напротив друга за столом.

— Темка забегал, – вспомнила я, – сказал, что вечерком тебе позвонит, а завтра зайдет обязательно. Просил передать, что уже соскучился по своей красавице невесте. Это я его точные слова передаю.

Но она словно бы меня и не слушала, думая о чем-то своем.

— Ба, помнишь, ты рассказывала про Сашко? – наконец, спросила она.

— Да, – далекое имя резануло слух.

— Так вот… – она нервно провела пальцами по лбу, – я не знаю, как спросить, поэтому спрошу как есть, ты говорила, что Сашко… ну… что он ничего не успел тогда…

— Это я говорила тогда деду и Анджею, – я смотрела на нее спокойно, но чувствовала, как кровь застучала в висках, и словила себя на странном узнаваемом чувстве – так же я ощущала себя, лежа в окопе перед выстрелом – сердце от волнения колотилось бешеным ритмом, но усилием воли я заталкивала волнение вглубь, хладнокровно ища в прицеле мишень, – почему ты спрашиваешь?