Мемуары мавра - Лайла Лалами Страница 176

* * *

Был теплый летний вечер. Мы с Кастильо сидели во дворике под навесом бугенвиллей, разросшихся на ограждении галереи. С городской площади долетали звуки скрипок и барабанов – музыки для увеселения прохожих. Но в доме было темно и тихо. Слуги еще не начали готовить ужин. Кастильо только что вернулся с прогулки на озере Тескоко с доньей Исабель – дамой, с которой познакомился на одном из ужинов у вице-короля. Теперь он снял черные туфли и белые чулки и энергично чесал левую ногу пальцами правой, пытаясь избавиться от зуда.

— Терпеть не могу носить чулки, – пожаловался он мне.

— Тогда зачем носить их, если они тебе не нравятся? – спросил я.

— Приходится, – пожал плечами он. – Не могу же я ходить по столице с босыми ногами.

В лавандовых кустах что-то хрустнуло, и одна из борзых у моих ног подняла голову, но, ничего не почуяв, уснула снова.

— Понравилась прогулка? – спросил я.

— Да, – ответил Кастильо. – Донья Исабель приплыла сюда из Кастилии, чтобы быть с мужем, членом городского совета, но не прошло и полугода, как его убили, и она осталась в Новой Испании совсем одна. У нее здесь в столице нет семьи, только друзья, которых она успела завести после приезда.

— То есть она – как ты?

— Да. И родом из Тордесильяса, это недалеко от Саламанки.

Сумрак скрывал лицо Кастильо, но по голосу я почувствовал волнение, которое вызвало в нем это знакомство. В кустах завели песни кузнечики. В кухонном окне зажглась свеча, словно дом приоткрыл один глаз и стал наблюдать за нами.

— А что с Кеваан? – спросил я, чуть помолчав.

— Между нами ничего не изменится, – искренне ответил он. – Это совсем другое.

«В Новой Испании все по-другому», – подумал я. Кабеса-де-Вака уехал. Дорантес теперь редко бывал дома, ухаживая за вдовой де ла Торре, которой его представил вице-король. Стул между нами, который обычно занимал он, теперь пустовал. Вдруг ко мне вернулось воспоминание о том дне у каранкавов, когда я проснулся и обнаружил, что он сбежал без нас.

— Ты разговаривал с Дорантесом о нотариусе? – спросил я у Кастильо.

Он облизнул губы. Теперь он казался намного старше, чем во время нашей первой встречи, и, хотя он всегда был очень худым, за время пребывания в Теночтитлане он основательно располнел.

— Я несколько раз спрашивал Дорантеса, почему он не подписывает твои документы, Эстебанико, – ответил он, уставившись в пол.

— И что он ответил?

— Что это не мое дело.

Читатель, я не должен был удивляться такой отповеди, но я удивился. Думаю, в глубине души я еще упрямо цеплялся за веру в то, что наши общие испытания в Стране индейцев навсегда изменили Дорантеса. Мы вместе голодали. Мы вместе дрожали от холода. Мы работали бок о бок у каранкавов и бок о бок пытались лечить индейцев в Стране кукурузы. Но какое бы преображение ни произошло в нем, долгое пребывание в столице с ее бесконечными разговорами о деньгах и власти постепенно обращало все вспять.

* * *

К началу осени Дорантес объявил, что женится на вдове де ла Торре. Кастильо тоже решил, что донья Исабель и ее состояние ему под стать. Трое мужчин, которых я когда-то считал братьями, продолжали жить каждый своей жизнью: искали королевских милостей, женились, приобретали поместья, забыв обо всем, что мы пережили на севере. Но я не мог позволить себе роскоши оставить прошлое позади. Я снова совершил ошибку, доверив свою судьбу другому человеку, и нужно было найти выход из этого положения.