Судьба играет в куклы - Наталия Лирон Страница 178

— Гм… хорошо. Лучше. Точно лучше.

— Я рада, – сказала я совершенно искренне, – ладно, Анджей, я все узнала, что хотела, спасибо тебе.

— Погоди, Анья… – он заторопился, – я хотел спросить – как ты? Как…

— Хорошо, – я покосилась на внучку, и она, поняв меня, тихо ушла на кухню и закрыла дверь, – я тоже лучше. И, я, Анджей, замуж выхожу. За Василия моего.

— Ох! – услышала я непроизвольный вздох, и через полсекунды он сказал: – Я очень рад за тебя, Анья, очень-очень рад! Пусть у тебя будет счастье.

— Пусть, – согласилась я, – нам пора заканчивать, – и переспросила: – Точно четвертая группа, Анджей?

— Точно, – чуть смеясь, сказал он, – очень рад был тебя слышать. До свидания.

— До свидания.

Я клацнула трубку, которая тут же зазвонила снова, и тот же строгий женский голос сказал:

— Варшава, семь минут. Оплатить пожелал вызываемый абонент. Принимаете?

— Да-да, спасибо.

Я улыбнулась – приятный благородный жест.

Я еще с минуту посидела в прихожей и пошла к Ксюшке. Дышалось легче… Четвертая группа у него. Точно ведь, да? Странный червячок сомнений зашевелился внутри. Без причины. Да нет, ерунда – четвертая, конечно, он же сам сказал, с чего бы ему врать?

За окном под фонарями танцевала метель, а в нашей маленькой кухоньке было светло и уютно. Тьма скукожилась в ломаных тенях. Я открыла верхний ящик и достала припрятанную бутылку армянского коньяка.

— Давай-ка выпьем по стопочке, – подмигнула я внучке, – кажется, есть повод. У Анджея четвертая группа крови, отрицательный резус. Как у Люси. И у тебя!

— А давай, – Ксюшка мне подмигнула так же весело, – я очень рада! Оч-чень!

Я сходила к себе в комнату и достала из буфета две хрустальные маленькие рюмочки на ножках. Нам с Васей их когда-то подарили на свадьбу. На первую нашу свадьбу. Из шести осталось только три, остальные были случайно разбиты разными друзьями в разное время.

Вот уж не думала, что выйду замуж дважды. И уж тем более, за одного и того же человека. Но, как говорится, пути Господни – неисповедимы.

Вася в последнее время летал как на крыльях, я уговариваю его хоть немного успокоиться и не носиться быстрее, чем его шестнадцатилетний сын. Все-таки почти год назад у него был инфаркт.

Его кардиограмма, сделанная в прошлом месяце, показала, что все в порядке, причем в отличнейшем порядке. Врач даже удивился, спросив, а был ли у него на самом деле инфаркт. Но медицинская карта – вещь упрямая, не выбросить, не отменить – в ней все записано.

Вернувшись, я разлила по рюмочкам темный янтарь коньяка, и он сразу согрелся и заблестел в хрустальных изломах. Достала шоколадных конфет, лимон и зимние предновогодние мандарины.

Мы чокнулись и выпили – в животе сразу потеплело, и последние колючие сомнения и тревоги отвалились черствой коркой. Спасибо тебе, Анджей. За все. Сейчас к нему у меня были только тепло и нежность, переплавляющаяся в щедрую благодарность. И за его редкую четвертую группу крови, и за наш невыносимо тяжелый разговор в Варшаве, на который он все-таки решился.

Я была несказанно рада тому, что моя дочь была зачата и рождена в любви. И что еще одна моя любовь – мой дорогой Вася – теперь со мной.

— Бабуль, – Ксюшка, не привыкшая к алкоголю, осоловела от первой же рюмки, – можно я еще спрошу?

Я мгновенно собралась, внутренне досадуя на нее, – неужели это еще не все?