Судьба играет в куклы - Наталия Лирон Страница 193

— Бабуль, хочешь прилечь?

— Да, пожалуй, – она откидывается на подушках, и я опускаю головную часть кровати вниз.

Я глажу ее по абсолютно седым волосам:

— Бабуленька моя родная, я очень тебя люблю.

— И я тебя, – она приоткрывает глаза, – иди-иди, не волнуйся, я подремлю. Приходи завтра с мальчишками, повидаю их напоследок.

— Мама завтра тоже хотела прийти, – говорю я.

— Замечательно, – она рада, – так хорошо со всеми повидаться.

— Ладно… – я наклоняюсь и целую ее в морщинистую щеку, – тогда до завтра.

— До завтра, – улыбается она, – а генетические эти штучки оставь, я поизучаю.

— Хорошо, – я стою уже возле двери, еще раз ее оглядываю, просто на всякий случай, чтобы запомнить. Я знаю, что мы еще увидимся. Обязательно увидимся. Я чувствую.

Оставив машину в гараже, я зашла домой. Жили мы на окраине Варшавы, намеренно поселившись подальше от большого скопления народа. В этом были и плюсы, и минусы – на работу обоим нужно было ездить приличное расстояние. И младшего в школу возить. Старший добирался в институт сам.

— Ну что? – Вацлав услышал, как подъехала машина, и вышел меня встречать.

Он немного раздобрел, надел очки и поседел, но остался таким же красивым!

Я обняла его крепко:

— Не очень.

— Понятно, – он покивал головой, что тут еще скажешь, – устала?

Я неопределенно пожала плечами.

— Мы с Петькой не ели, тебя ждали, – он погладил меня по плечу.

— А Франтишек?

— Быстро перекусил и умотал в город, – муж многозначительно кивнул, – к Ханне.

Я улыбнулась:

— Того и гляди женится.

— Надеюсь, не прямо сейчас, – проходя по коридору от гаражной двери к гостиной, Вацлав отклонился и крикнул: – Петер, мама дома!

Последнее он сказал по-польски, потому что наш младший сын по-русски не говорил. Так, знал пару слов, и все. Да и старший не то чтобы бегло. Но оба они вполне сносно тараторили по-немецки и по-английски.

— Завтра все вместе поедем к бабушке, я ей обещала, надеюсь, Франтишек помнит. И маму захватим.

Она приехала два дня назад и решила поселиться в гостинице, хоть мы и уговаривали ее остановиться у нас. После смерти отца она пережила настоящую депрессию и только год назад вот-вот стала приходить в себя. Полинка с мужем жили на Дальнем Востоке и прилететь не могли.

Младший спустился со второго этажа:

— Привет, мам.

— Привет, – я чуть привстала на цыпочки и приобняла его.

Петер ввысь переплюнул и отца, и старшего брата и в свои шестнадцать был за метр девяносто.

— Завтра к бабушке пойдем, – напомнила я ему.

— Конечно, – он солнечно улыбнулся, – я ее люблю.

— И я, – на глаза почему-то навернулись слезы. Я быстро их смахнула, – давайте-ка ужинать.

2018 Анна

— Янинка, дорогая, – обратилась я к медсестричке, – она пришла ставить мне вечернюю капельницу, – скажи, есть ли у тебя простая бумага, чтобы написать письмо, и конверт? И марки?

— Гм… – она задумалась, – я не знаю, наверное, нет, сейчас же все по электронке посылают.

— А можешь ты мне прикупить пару конвертов? Чтобы в Беларусь письмецо отправить?

— Наверное, могу, – она сразу согласилась, – а бумага есть сейчас. Вы можете написать, а конверты я принесу завтра.

Я улыбнулась:

— Золотко. Мне очень конверты нужны, уж пожалуйста, не забудь.

— Хорошо, – легко согласилась она и пошла за бумагой.

Это последнее.