Судьба играет в куклы - Наталия Лирон Страница 2

Я села на диван и прикрыла глаза…

1941 Анна

Ярко, так ярко! Белым-бело. Снег искристый, холодно.

Хруст снега под добротными немецкими ботинками. Скрип… скрип… «Яволь, яволь»… скрип-скрип.

Один фриц мелькает почти перед щелью, я дергаюсь назад – стой тихо! Стой!

Он обернулся, глянул мимо – круглый, коренастый, с автоматом на шее, глубоко посаженные глазки-бусины смотрят цепко, внимательно. Показывает на дом и что-то говорит другому – слов не разобрать.

Вот и второй – длинный как жердь, кивает первому, и тоже поворачивается к сараю с хлевом. Глаза темные шарят-шарят… И находят меня.

1982 Ксюша

На улице завывала вьюга, зима выдалась на удивление снежной и морозной. Ни на какие дополнительные тащиться не хотелось, но анатомия – это обязательно. Порой я уже жалела, что поступила в мед. Преподы к нам, новым и зеленым, были абсолютно безжалостны. Ну, или мне так казалось. Первая сессия подходила к концу, и я молилась, чтобы сдать ее хотя бы без «хвостов». Я мечтала о загадочной вирусологии, а зубрила название костей на латыни. Но это только первый курс, дальше будет веселее.

Интересно, откуда все-таки у нас с матушкой взялась четвертая отрицательная, притом что у бабушки вторая положительная, а у деда первая положительная? Хм… И мы с мамой обе темноволосые, хотя бабушка русая, а дед вообще блондин?

Я размышляла об этом не в первый раз с того времени, как в прошлом году рассказала бабушке про основы генетики.

Глядя в окно, я снова задумалась о том, что мама не очень-то похожа ни на бабушку, ни на деда – белобрысого бульбяша с носом картошкой, кстати, нужно будет к нему зайти. Как раз сегодня после дополнительных занятий по анатомии.

Господи, когда наконец эта холодрыга уже закончится! Такой дубак! Зима перевалила за половину, но мороз и не собирался слабеть. Скорый приход весны угадывался только по тому, что дни стали немного длиннее. Столбик термометра и не думал подниматься к плюсовой шкале, застряв на минус десяти.

Кто-то умудрился спроектировать наш дом так, что батареи оказались вмурованы в стену, а соответственно наполовину обогревали улицу и квартире тепла доставалось мало, поэтому мы с бабушкой все время мерзли.

Я всунула ноги в тапки, подшитые войлоком, накинула на плечи видавший виды пуховый платок и пошла ставить чайник. Нужно было сделать перерыв – от обилия латыни мозги завязывались узлами.

Я снова подумала о бабушке – утром, когда мы разъезжались в разные концы города – в институт и на работу, она казалась растревоженной. Еще день назад пришло извещение – в почтовом отделении ее дожидалось заказное письмо. Вчера она не успела, а сегодня после работы должна была его забрать. Я была заинтригована – заказное письмо, наверное, что-то очень важное. Интересно, от кого?

— Дедуль, привет, – мы звонко расцеловались, – как ты?

— Проходи-проходи, – он радостно улыбался, – голодная?

— Не-а, – соврала я.

— Ладно, небось с утра ничего не ела, – давай-ка…

Они с бабушкой оба были такие, сразу усаживали гостя за стол, невзирая на протесты.

— Олеся сегодня допоздна… – начал дед.

— О, Ксюшка, – из комнаты показалась светлая голова Дениса, – привет, – он окинул меня взглядом.

— Привет-привет, ну-ка иди сюда, длинный мальчик, – шутливо сказала я, – хочу посмотреть, ты уже два метра или еще нет.