Муза Паганини. Скрипач от дьявола - Сина Беервальд Страница 20

— Вам грустно, да? – обняла она детей. Молчание и опущенные глаза говорили красноречивее слов. – Знаете что? Я дам вам несколько крейцеров – сходите в Пратер сами!

— Правда можно? – Катерина выскользнула из объятий, широко раскрыв глаза.

— Конечно! Вы идёте вдвоём, да и дорогу знаете. Это недалеко.

— Верно! – оживился Кристиан. – По Вулльцайле до Донауканала, затем вдоль набережной, потом по Франценсаллее через мост – и мы там!

— Не больше получаса пешком, но… – Катерина переглянулась с братом.

— …но мы бы предпочли пойти с вами, матушка, – закончил он её мысль. – Вы ведь тоже так давно не были в Пратере. Мы можем подождать до завтра.

— Идите, идите, – мягко настояла Софи. – Кто знает, успею ли я к завтрашнему концерту? Если нет, мне придётся скрываться.

Дети засмеялись над шуткой, но она невольно задумалась: а что она действительно сделает в случае неудачи?

— Где будет концерт? – поинтересовалась Катерина.

— В Редутензале Хофбурга. Две тысячи зрителей, и тётя Флорентина говорила, что билеты уже распроданы.

— О-о-о, – синхронно ахнули близнецы.

— Вот почему мне нужно срочно приниматься за работу, а вам – бежать в парк и не отвлекать меня.

Она достала из кармана две монеты по двадцать крейцеров и протянула по монете каждому. Кристиан онемел от изумления, и ей пришлось буквально вложить деньги ему в руку.

— Так много? – Катерина разглядывала монету, словно девочка из сказки братьев Гримм, нашедшая талер.

— Не так уж это и много. Вы заслужили. У меня такие послушные и трудолюбивые дети.

— Спасибо, матушка, – поблагодарили близнецы, но не двигались с места.

— Ну же, идите! – мягко подтолкнула она их к двери. – И оденьтесь теплее – на улице холодно.

— Мы переоденемся, – пообещала Катерина.

— Ещё раз спасибо, матушка, – добавил Кристиан.

Софи с нежностью смотрела им вслед. Если бы не они… Дети были её счастьем. С их появлением она узнала, каково это – чувствовать, как твоё сердце бьётся вне твоего тела. Хотя, не будь детей, возможно, она давно нашла бы в себе силы уйти от мужа. Жить в позоре, но самостоятельно.

Нет, ей бы всё равно не хватило смелости. Она оставалась из-за страха перед будущим: после развода её могла ждать лишь жизнь в нищете. С мужем она хотя бы знала, чего ожидать. Даже его вспышки гнева были своеобразной гарантией – предсказуемой, как «аминь» в молитве.

«Хватит. Нужно сосредоточиться».

Софи глубоко вдохнула, успокоилась и только тогда прикоснулась к Гварнери дель Джезу – любимой скрипке Паганини, его жизни и душе. Какое это было чувство! Неописуемое. Что он испытывал, оставляя её здесь? Наверняка он тоже знал это ощущение сердца, бьющегося вне тела, – и не только из-за сына, но и из-за скрипки.

Она разложила на верстаке железный рубанок, резак, спирт, льняное масло, пемзу, полировальную кожу, напильник и стругач.

Что это? Софи насторожилась. Кажется, муж что-то уронил наверху. Или швырнул в порыве гнева. Это не бутылка – иначе звук был бы звонким. Судя по глухому стуку, возможно, книга. Хотя единственная книга у его постели – это Библия. Она ожидала, что сейчас он с грохотом сбежит по лестнице, но, к удивлению, муж остался в комнате, беспокойно расхаживая. Глухие шаги передавались через балки прямо в мастерскую.

Что ж, это можно пережить – лишь бы он не требовал её внимания.