Лето в Российской империи - Дарья Кузнецова,Виктор Фламмер (Дашкевич),Игорь Евдокимов,Александра Лавалье,Тимур Суворкин,Дарья Эпштейн,Женя Гравис Страница 20

Михаила Николаевича интересовала судьба Дольской – и ее убийцы. Кажется, одинаково расстроило и то обстоятельство, что женщину убили, и то, как закончил жизнь преступник. Расспросил, покивал. Чрезвычайно обрадовался, что уцелела шкатулка вместе с письмом. Конверт забрал сразу, придирчиво изучив печать. Заметил с явной грустью:

— Будете дома, поставьте свечку за упокой души усопшей рабы божией Елены. Она была прекрасным человеком.

Елены…

— Прекрасным, но – кем? – без особой надежды спросил Шуховской. – И кому служил Вагин?

— Видите ли, Александр Александрович, – помешкав, медленно проговорил дипломат, – сейчас в мире очень неспокойно, все висит на волоске. Я не открываю вам страшной тайны – люди, разбирающиеся в высокой политике, понимают это и сами. Порта никогда не была нашим другом и никогда им не будет. Если война грянет со дня на день, расклад для нас в Черном море будет… трудным. России выгодно, чтобы османы занялись своими внутренними противоречиями. Графиня Дольская – с вашего позволения я продолжу называть ее так – была одной из тех, кто многое сделал в данном направлении. У вас ведь в полиции используются агенты, вам должно быть близко это понятие.

— Я, грешным делом, думал, что Вагин служил кайзеру…

— Из-за внешности? – понимающе улыбнулся Михаил Николаевич. – Германии здешний театр куда менее интересен. Порта, может быть, Великобритания… Сколько существуют наши страны, столько Англия старается стравить нас с турками. Не важно, кто он по рождению, но личность приметная. В одной достаточно известной труппе гастролировал с театральными и цирковыми номерами, в Турции часто бывал… Артист – прозвище. Голос у него – главная особая примета была.

— Дольская его, наверное, по голосу и опознала. – Александр припомнил, как за завтраком графиня вдруг побледнела, и встревожился. – Но отчего бросил шкатулку, не попытался отыскать письмо?

— В нашем деле очень многое решается личными связями, – пояснил дипломат. – Я почти уверен, что ваше предположение верно: он не знал о письме, а шкатулку выкрал и подбросил, чтобы отвлечь внимание. О письме даже я не знал.

Ларец действительно оказался ценен сам по себе – не из-за тонкой работы, он содержал ключ к шифру. Но забирать его посол не стал, зато объяснил, кто и когда за ним придет, и после откланялся.

Так и вышло. И Александр наконец смог вздохнуть спокойно.

* * *

«Княгиня Ольга» огибала каменистый, обдуваемый ветрами мыс Геллы на выходе из пролива Дарданеллы в Средиземное море. Все пассажиры собрались на палубах, чтобы любоваться видами – они того стоили. Остались позади древние твердыни – Чименлик и Чанаккале. Ветер сменился и притих, так что над палубой висел душный зной, но даже Шуховской пообвыкся и не ворчал. Если неподвижно сидеть под навесом и потягивать холодный лимонад, жара не казалась губительной.

— Вы, милый мой, темнее тучи после этой трагической истории, – все же заговорила Агата о том, что ее беспокоило. – Убийца понес наказание и наказал себя много тяжелее, чем могла бы рука палача. Разве это не главное?

— Едва ли он был добрым христианином, – отозвался Шуховской.

— Да хоть бы и нет. Магометане тоже знают, что это грех. А коли он вовсе не верил в Бога, то бедного мальчика остается лишь пожалеть.