Козий крайм, или пани из глухомани - Ирена Квасневская Страница 20

— Я же всего лишь спросила, почему ты так внезапно ушла с должности и поселилась здесь, у нас. Ты никогда про это не говорила. Я думала тогда, что это любовная история, а сейчас подозреваю, не связано ли это с какими-то темными делами. С лекарствами, например.

Она смотрела на подругу прямым открытым взглядом, словно бросая вызов. Ванда тяжело вздохнула.

— Ты права. Так и есть.

Янина на всякий случай нащупала телефон в кармане. Конечно, она знает Ванду сто лет, но…

«Господи, чай! Я пью чай, который она заварила!» Пани Янина поставила чашку, которую успела поднести к губам, так стремительно, что едва не расплескала ее содержимое.

— Яня, что с тобой? – встревоженно спросила Ванда. – Ты такая бледная! Выпей чаю, успокойся.

— Сама пей свой чай. Ты что-то туда подмешала?

— С ума сошла? Что ты несешь такое? Там лаванда, мелисса, немного шалфея и розмарин. Да вот они все, смотри! – Ванда вытащила из корзинки сухие травы и протянула их Янине. – Может, тебе обследоваться, подруга?

Пани Янина глубоко вздохнула.

— То есть ты не хочешь отравить меня?

— Если бы хотела, то вряд ли стала бы пить чай вместе с тобой. – Она взяла чашку Янины и сделала большой глоток. – Не бойся, старая ведьма приняла противоядие, – засмеялась она деланым демоническим смехом. – Но если хочешь знать – да, у меня есть свой скелет в шкафу. – Она внезапно посерьезнела и начала свой рассказ: – Это было двенадцать лет назад. Я работала в поликлинике, была на очень хорошем счету, меня прочили в заведующие. Я уже выполняла много административной работы, но в то же время принимала пациентов как врач общей практики. Однажды ко мне на прием пришла молодая женщина. Она недавно родила, младенец был капризный, она не высыпалась и постоянно жаловалась на головную боль. Но больше жаловалась на мужа. Он не понимает, скандалит, требует внимания, а у нее ребенок, хозяйство, она почти не спит. Я ей порекомендовала сходить к психологу, но ты ведь знаешь, некоторых туда силой не затащишь даже сейчас. А тогда вообще все болезни лечили советом «сходи в костел, прочитай десять раз “радуйся, Мария”, – и все пройдет». Тогда я назначила ей легкое седативное средство – просто чтобы она спала лучше, ей это было необходимо. А она…

Ванда замолчала, ее пальцы нервно теребили салфетку. Она отрывала кусочки бумаги и скручивала шарики, и эти маленькие горошины усеивали ее блюдце.

— Она, вместо того, чтобы пить лекарство сама, стала подмешивать его мужу в еду и питье. Она считала, что это в нем проблема, что он слишком нервный, и если он успокоится, то начнет помогать ей, кричать на нее перестанет, прекратятся скандалы. Снова повисла пауза, потом наконец она продолжила: – Лекарство это слабенькое, но оно абсолютно противопоказано при управлении автомобилем, потому что вызывает сонливость и замедляет реакцию. Ну и вообще, никогда нельзя употреблять лекарства, выписанные другому, и уж тем более – тайно подкармливать ими кого-то. Могут быть и противопоказания, и аллергия, и непредсказуемая реакция организма. А он… он был водителем. Дальнобойщиком. Заснул за рулем… и вылетел с дороги.

Ванда снова надолго замолчала. По ее лицу катились слезы. Она взяла кружку и сделала большой глоток.

— Это был Збышек? – одними губами прошептала пани Янина.