Убийство в антикварной лавке - Дебби Янг Страница 24

— Отлично, значит, так и поступлю. – Я приложила ладонь к груди, стараясь утихомирить громко стучавшее сердце. – Боже, Эндрю, на секунду вы меня испугали.

Прежде чем ответить, собеседник слегка поджал тонкие губы, отчего внезапно показался злым. Я поняла, что с ним лучше поддерживать хорошие отношения.

— Все не так просто, Алиса. Члены комитета могут и отклонить прошение, как поступили недавно. Они уже отвергли идею сделать из коттеджа жилое помещение и даже забраковали апелляцию от застройщика, что довольно необычно. Видите ли, на данный момент они пытаются помешать исчезнуть местным заведениям и хотят использовать ваш магазин в качестве наглядного примера.

— Что? Такую заплесневелую лавку старья, как у меня? – И зачем только я употребила фразу «у меня»? Ведь я не планировала продолжать вести бизнес. – Если бы там продавались товары первой необходимости вроде молока с хлебом или хотя бы газеты, это можно было бы понять. Но вряд ли антикварный магазин так уж ценен для деревенского сообщества. В конце концов, вы же как-то справлялись несколько месяцев, пока лавка не работала.

— Вот только потеря любого из местных заведений ударит по жителям. Они прекратят ходить в здешние магазины, а начнут садиться в машины и ездить в ближайшие торговые центры или в город. Деньги перестанут поступать в бюджет деревни и осядут в других местах. Мы же всегда стремимся привлечь капитал извне, а не способствовать его оттоку.

— Капитал извне? Вы имеете в виду евро и доллары?

Что он скажет дальше? Что мне нужно оформить паспорт деревенского жителя?

Эндрю закусил губу, сдерживая улыбку.

— Нет, я говорил о том, что мы поощряем туристов не из округа тратить здесь деньги.

— И откуда вам известно все это? – уточнила я, надеясь, что редактор скорее сообщает мне сплетни, а не подтвержденные факты.

— Непосредственно из первоисточника – от окружного совета. Я присутствую на заседаниях окружной и областной администрации, чтобы публиковать новости в газете. Где сообщаю не только о графике работы заведений, но и делюсь ежемесячными отчетами по планируемым изменениям и заявкам, включая вердикты по ним. Последнее слово остается за областным советом, который не всегда печется о благе нашей деревни. Их интересы скорее сосредоточены на городах. Но я живу в Скромной Гордости всю жизнь, не считая времени, проведенного в школе-пансионате и университете, а также когда меня посылали за рубеж, поэтому стараюсь держать руку на пульсе событий.

На словах об отправке за рубеж я представила себе, как Эндрю заворачивают в крафтовую бумагу, завязывают бечевкой и ставят штамп, прежде чем поняла истинный смысл: вероятно, военная или дипломатическая служба. Если он раньше успел повидать разные страны, то работа редактором местной газеты на пенсии, пожалуй, могла показаться ему шагом назад.

Я так отвлеклась на свои мысли, что едва не пропустила важную информацию, озвученную собеседником.

— Погодите-ка, вы упомянули о застройщике. Каком застройщике? И почему он подавал прошение об изменении статуса моего коттеджа?

Я и сама удивилась собственническим чувствам по отношению к новому дому. Но какое право имел какой-то неизвестный застройщик вторгаться на мою территорию?

— Это случилось задолго до вашего появления, когда магазин только выставили на продажу. Теренс Болт хотел купить его и использовать как исторический фасад для нового коттеджного поселка, который он строит на соседнем участке.