Да здравствует жизнь! - Софи Жомен Страница 25

Правда, он и сам выглядит сконфуженным…

Мужчина лет под пятьдесят. Высокий, седой, с маленькими очочками на суровой физиономии. Не тот человек, с которым можно шутить и который ценит юмор. Будь серьезна, Марни, не пори чепухи!

— Слушаю вас, – важно говорит он, усаживаясь поглубже в кресло.

— Я пришла на плановый осмотр.

Он принимается стучать по клавиатуре, внимательно глядя в экран.

— Последняя консультация у вас была два года назад. Пожалуйста, разденьтесь за ширмой и встаньте на весы. Затем я вас осмотрю.

Я молчу. У него нет деликатности моего гинеколога, которая всегда начинала с вопроса, как у меня дела, как я себя чувствую. Этот – ни слова. Все механически, прагматически, отстраненно. Но я подчиняюсь.

— Девяносто два килограмма, – объявляет он сухо.

Вот беда, еще на килограмм больше. Меня разбирает досада. Приподняв ягодицы, я сажусь на смотровое кресло и вставляю ноги в скобы. Пытаясь скрыть живот, складываю на нем руки – но это безнадежное дело. Никогда я не испытывала такого унижения из-за своего жира, в котором я буквально тону.

Когда доктор Кюиссар заканчивает осмотр, я спускаюсь с кресла и одеваюсь.

— Вы планируете рожать? – спрашивает он.

Застигнутая врасплох, я лишь хлопаю глазами.

— Мы с моим партнером пока не решили.

— Тем лучше, потому что сначала вам придется серьезно похудеть. Вы набрали восемь килограммов, судя по последнему взвешиванию два года назад.

Меня словно придавливает свинцовой плитой. Восемь килограммов…

— Ожирение – серьезный фактор риска гипертонических заболеваний, – наносит он удар, – а риск развития диабета во время беременности повышается в пять раз, тем более что вы уже в том возрасте, когда беременность считается поздней. Я дам вам направление на расширенный анализ крови, посмотрим, насколько вы к ней готовы.

Я не успеваю даже подумать о том, что он только что назвал меня старой.

— Да, но я не уверена, что хочу рожать…

— Однако это было бы отличной мотивацией похудеть.

— Но во время беременности я наберу еще больше…

Я кусаю губы: эти слова вырвались непроизвольно.

Доктор Кюиссар окидывает меня странным взглядом.

— Тем больше причин, чтобы заранее сделать над собой усилие: так вы снизите риски врожденной аномалии или задержки внутриутробного развития, и тогда ваш ребенок сможет родиться здоровым, с нормальным весом, а вы – избежать тромбоэмболических осложнений, из-за которых придется прервать беременность.

У меня учащенно бьется сердце и хочется выцарапать ему глаза. Кем он себя возомнил, чтобы поучать меня? Что он знает о моей жизни, моих желаниях, моей борьбе, о моих страхах? Я не уверена, что у меня когда-нибудь будет ребенок, потому что для этого я сама должна созреть. А с тем, что он мне только что сказал, это произойдет нескоро. Ублюдок.

Дрожащей рукой я достаю свою карточку медицинского страхования и чековую книжку. Не говоря ни слова, заполняю чек и протягиваю ему.

— Хотите, назначу вам визит через шесть месяцев, чтобы проверить результаты?

Мне надо бы послать его подальше, но я не решаюсь. Вместо этого я позволяю ему назначить мне дату и время следующего приема и выхожу из кабинета с маленькой карточкой в руках, едва сдерживая слезы.

Сегодня последний день июня. Вот бы июль не был таким дерьмовым.