Помоги мне умереть - Наталия Лирон Страница 27

— Я бы съел что-нибудь.

— Я бы тоже. Ты пока присядь.

Данила сел и опустил глаза.

— Ничего мне не хочешь рассказать? – Голос мамы был не то чтобы строгим, но он понял, что что-то не так.

— Да вроде нечего. В школе у меня всё нормально, к директору тебя пока не вызывают, на тренировке…

— А ты в поликлинику на физиотерапию сегодня ходил?

— Мам, закончился уже курс, – он посмотрел на неё укоризненно, – вчера был последний раз, я же тебе говорил.

— Да? – Она искренне пыталась вспомнить, было ли такое, и не могла. – Ну ладно. И как? Помогло?

— Да, всё отлично. – Он снова уткнулся взглядом в пол.

— Данька, с каких пор мне нельзя сказать правду? – Марина начала злиться по-настоящему.

Ей всегда казалось, что она такая мама, которая не приходит в ужас от того, что ребёнок в десять лет пробовал курить или напился шампанским в тринадцать.

Сын молчал.

— Скрыть это невозможно, как бы ты ни старался. И папа тоже заметил. – Она знала, что папа как раз ничего не заметил, иначе сказал бы ей.

— Мам… – Даниле было стыдно. Он сидел ссутулившийся, напряжённый.

— Давай рассказывай. И, пожалуйста, сейчас не обманывай, это будет уже слишком. Что с ногой? Ты ходил на процедуры?

— Да, – был тихий ответ.

— Даня?!

— Ходил, мам, честно, три раза! Просто без толку, – он наконец снова посмотрел на неё, – ну правда ходил, снова встретил эту врачиху мерзкую с её шуточками.

— И? – Марина нахмурилась.

— И… ничего, – он развёл руками, – думал, само пройдёт постепенно.

— Прошло? – Она отошла к окну и присела на подоконник.

— Мам, я на соревнования хочу поехать. У меня, кстати, в бассейне нога почти не болит.

— Как ребёнок, честное слово! – вспыхнула она. – Ну детский сад, штаны на лямках!

— Соревнования через пять дней! – теперь вспыхнул он. – И Денис Игоревич говорит, что я в хорошей форме. Команда на меня делает ставку, особенно в кроле! Я же могу нормально ходить!

Марина чуть стушевалась, потому что слова сына показались ей вполне разумными, но…

— Дань, ты хромаешь!

Он молчал.

— Что делать-то будем, а, сын?

— Мам, пожалуйста. – В голосе появились умоляющие нотки.

Она понимала, что лишить его сейчас соревнований будет слишком жёстко и равняться смертельной обиде.

— Значит так: первое и главное – ты мне не врёшь, слышишь?

— Не буду. – Он кивнул.

— Второе: пять дней мы ждём, ты бережёшь ногу, потом едешь соревноваться, и на следующий день, Данила, НА следующий! – мы идём к Овербаху, это врач Егора, ты его видел. А потом ты будешь выполнять все! – внимание, все его рекомендации. И если будет сказано прекратить тренировки на какое-то время – значит, так тому и быть, ты меня понял?

При слове «прекратить тренировки» улыбка, которая было обозначилась на Данькином румяном лице, исчезла.

— Или так, или я звоню твоему Игоревичу прямо сейчас и рассказываю истинное положение дел, – отчеканила она, понимая, что это шантаж чистой воды.

— Ма-а-ам… – Парень открыл рот.

— А что ты хотел? – возмутилась Марина. – Мне странно, что в твои шестнадцать я должна тебя уговаривать, не пять же тебе, в самом деле.

— Хорошо, – деваться ему было некуда, – только ты папе, пожалуйста, не говори.

Марина удивилась:

— Это почему?

— Да стыдно.

— Когда врёшь – всегда стыдно, так что лучше не врать, – она отошла от подоконника и открыла дверцу холодильника, – ладно, папа о нашем разговоре и договоре не узнает, но пусть такие вещи больше не случаются. Дань, я у тебя мама вполне понимающая, слышишь? Даже если случится что-то страшное, ты мне всё равно можешь рассказать – и мы вместе подумаем, как из этого страшного выбираться. Хорошо?