Судьба играет в куклы - Наталия Лирон Страница 28

«У меня к вам тож разговор, – посмотрел на меня дед, – беда у нас. К Марыське в дом два фрица вчера пожаловали».

Я смотрю на деда во все глаза и аж похолодела – чего это он?

«Ну-ка, ну-ка, – оживился Сашко и глянул на меня тепло и до́бро, – что стряслось-то, рассказывай!»

Но вместо меня начал дед Мирон. Коротко обсказал все как было. Почти. Я только поддакивала. Сказал, что одного солдата застрелила мама моя, Марыся, а второго ранила я, когда тот едва не убег. И что скорее всего звери его ночью с зимней голодухи на клочья и растащили.

«Так что давайте наскоро, – закончил дед, – надо к дочке успеть, там она раненая лежит и три девки малые».

Все так и не зашли в дом.

Тихон уже не улыбался, глянул на меня в упор:

«Куда ранила?»

Душа в пятки улетела, но я выдержала его взгляд не дрогнув и сказала:

«В живот. Спроси вон у деда – я меткая!»

Да Тихон и сам знал, мы с ним как-то вместе на охоту ходили, и как я стреляла – он видел. И завидовал, потому что у самого глаз был хуже.

«Мирон, – Митяй нахмурил кустистые брови и стал перетаптываться на месте, видать подмерз, – свое дело мы потом решим, это не к спеху, я командиру нашему скажу, он отправит к тебе пару ребят подсобить».

«Брось, а мы? – Сашко легко ткнул его в плечо и посмотрел на деда. – Ништо мы не земляки? – и опять на Митяя. – Не тревожь командира понапрасну, сами управимся, – потом вздохнул. – Эх, красивая б девка выросла».

Я снова как про сестрицу подумала, так у меня в носу и защипало.

«Добро, – дед подал руку сначала Митяю, потом Сашко, – благодарствую. И в долгу не останусь».

Потоптались…

«Ну так може говори, чего у вас?» – покосился на них дед, мол, че стоять-то на морозе.

«Успеется, – Митяй ткнул Тихона в плечо, посмотрел на Сашко, – пойдем», – и повернулся.

Тихон продолжал стоять, глядя на меня.

«Че раззявился, – рассердился Сашко, – щас как тресну прикладом промеж лопаток! Пошли!»

И сам на меня глазами – зырк! А в них будто огонь черный на секунду вспыхнул, потом р-раз – и погас, будто не было.

А Тихон улыбнулся мне:

«Бывай, пани Анна, мы еще свидимся. Скоро свидимся».

Дед глянул на него недобро и намеренно плюнул рядом с его следами, когда тот отошел.

«Дурак скользкий», – сказал дед тихо, чтобы тот не услышал.

«Дед, ты чего?! – я едва не пихнула его в грудки. – Ты пошто им все рассказал-то?»

«Ты это, полегче, – он меня осадил, – все равно узнали б, такое не скроешь, люди не без глаз».

«У кого глаза там? Кто видел-то?»

«Сестры твои, а они малые, да мама, да незнамо кто еще! И с чего б им молчать, с чего тайну хранить? Они видели, как ты немцу помогала?»

«Нет», – задумалась я.

«Вот и помалкивай! – он посмотрел на меня со значением. – Поняла? А мужикам-то… лучше полуправда, чем никакой. Я ж тоже не из полена струганный!»

«Поняла, – я подошла и обняла его. Так мне с ним тепло и легко было. – Спасибо, дед».

«Брось, давай доходягу этого в дом обратно притащим, коли живой, а то, може, окочурился уже в баньке-то холодной, забот стало б меньше. А про следы ты правильно скумекала, – похвалил меня он, – это я, старый олух, прозевал».

Двинулись и мы в сторону нашего дома вскорости. Анджей оказался замерзший, слабый, но живой. Мы оттащили его в дом, дед в него еще пару стопок водки влил, оставили хлеба, солонины да кипятку.