Нешуточная любовь - Бетти Коррелло Страница 29

— Только в субботу? «Некрасиво»? – фыркнула я. – Ага, а «Челленджер» просто чуть-чуть взорвался[24].

Эдди поморщился.

— Черт, настолько все плохо?

Я окинула его взглядом, приглаживая пальцами челку.

— Хочешь, назову главную твою проблему?

— Ой-ой. – Он расправил плечи, откинулся, демонстрируя полную их ширину, и потер подбородок. – Я конченый мудила?

— Это тоже, но не в этом дело. Ты, блин, как слон. Ничего не забываешь. – Он посмотрел мне в глаза. Я выдержала его взгляд; не собиралась пасовать перед лицом воспоминаний, кроющихся под шикарными волосами. Эдди не хуже меня знал, что любой наш разговор – это сплошной подтекст, ничего больше. – Мы либо остаемся друзьями, либо знакомимся заново. Десять лет прошло. Даже больше.

Он пристально смотрел на меня, сжимая зубы. По скулам ходили желваки. Я буквально чувствовала исходящую от него серьезность.

— Это что же, мне о шлеме забыть?

— Господи. – Я рассмеялась. – Да нет же. Просто забудь, что… – Я глубоко вздохнула. – Забудь о девушке, которой я была десять лет назад. Вот и все. – С этими словами я отпила кофе – долгим, нервным глотком. Губы Эдди сжались, превратившись в тонкую розовую линию. Капля конденсата скатилась по стакану и шлепнулась мне на бедро.

— Хорошо, – сказал он без капли веселья. – Это я могу. – Часы у него на руке запищали. – Ладно, Миллер. Пошел я, а то пять минут до начала осталось.

Я проглотила ледяной кофе.

— Buena suerte[25].

Он встал и посмотрел на меня. На его лице было написано все то же непостижимое напряжение.

— Gracias[26].

10. Бар Эдди

Вечером, вопреки здравому смыслу, я снова пошла в «Бильярд». Если верить размытой фотографии у меня в галерее, сегодня проходил открытый микрофон, а если я хотела подготовиться к «Брэйнвейву», нужно было срочно брать себя в руки.

На этот раз бар пустовал. Уж что-что, но угроза нарваться на мужика с микрофоном – отличный способ разогнать посетителей. В «Гимбли» было ровно наоборот: частенько на открытый микрофон приходило столько народу, что очередь несостоявшихся клонов Эда Кемпера[27] поворачивала за угол.

У кухни болтали официантки, собравшиеся у тележки с посудой. Косясь по сторонам, они обменивались свежими сплетнями, поправляя волосы наманикюренными пальчиками. Сердце кольнуло ностальгией, и на мгновение я пожалела, что уволилась. Я скучала по тяжелым ночам, когда я бегала туда-сюда с картошкой фри, пока не начинали отваливаться ноги. Скучала по друзьям, с которыми мы на перекурах перемывали кости поварам. Скучала по чувству, когда сдаешь грязную форму и знаешь, что сейчас сладко проспишь четырнадцать часов кряду, понимая, что заслужил.

Эдди-то вряд ли заставлял сотрудников выходить на смену больными. Скорее пускал к себе в офис проплакаться и напоминал пить больше воды. Не то что мое начальство. Те бы и стакана воды не предложили, а эмоции требовали держать в себе.

Пробравшись через плотную гурьбу столиков, я подошла к сцене, на краю которой лежал желтый блокнот. Рядом расхаживал тощий неловкий пацан в мешковатых джинсах. «Вот, значит, где регистрация».

Худой пацан, неистово начесывая уши, сверлил блокнот взглядом, будто пытался поджечь силой мысли. Потом, сдавшись, все же посмотрел на меня.

— Ты на стендап?

Я кивнула, достала из сумки ручку и внесла себя в список. Первым выступал некий Диджей Бернштейн. Я выходила следом.