Несбывшаяся жизнь. Книга 2 - Мария Метлицкая Страница 31

— Только ты, мам, не говори, что богатство тоже не главное! И не говори, что карьера и хорошая зарплата не важны для мужчины!

Лиза вздыхала и качала головой. Хмель отпускал, и очень хотелось прилечь. На дочку сил не было, за это взялась Мария.

Мария отчитала внучку, но та, как всегда, возражала и имела свое мнение. В общем, начался привычный громкий спор и базар, под который Лиза тихонько ушла к себе, легла и тут же уснула.

Наутро позвонила Надежде и все рассказала. Владислав по-прежнему любит ее, страшно тоскует и мечтает вернуться. В общем, хреново блудному сыну, ох как хреново.

— Может, на Восьмое марта, Надь, все-таки праздник? – осторожно спросила она. – Ты уж прости, что я так, нахрапом, брат все же!

— Перебьется, – ответила Надя, – пусть пострадает. Помучается. Не все же нам, женщинам. Ты согласна?

Лиза была еще как согласна! Уж кто, как не она. Вспомнила всех: и Дымчика, и Максима, и даже Лешку приплела – почему он за нее не боролся, а просто взял и ушел?

Так бы и валялась весь день, окучивая свои обиды, как любимый цветок, вспоминала бы все и всех, перебирала и жалела всех теток.

Кстати, Владик позвонил тем же вечером, из автомата, и все спрашивал, как она себя чувствует, не болит ли голова, ну и вообще, как состояние?

— Заботливый братец, так держать! – рассмеялась Лиза и горько вздохнула. – У меня никогда не было заботливого старшего брата… Оказывается, это приятно! Даже когда он – заядлый алкаш.

Посмеялись. А на прощанье он повторил, что они с Иркой очень похожи.

А что удивительного, если они кровные сестры?

С Надеждой, а на правах подруги Лиза называла ее теперь Надюшей, они разговаривали почти ежедневно. Познакомили и девчонок, те удивились, что оказались сестрами. Вроде бы подружились, но с Анютиным характером… Скандальной особой получалась ее дочка, увы… С подружками цапалась, с учителями спорила, с продавщицами в магазине вступала с перепалку.

И только с Марией, с бабушкой, непокорная Анна ладила. С бабушкой конфликтов не возникало, так, короткие легкие перебранки.

«Спелись. И хорошо. Мария ладит с внучкой, а вот у меня не получается. Может, я вообще не умею быть матерью? Может, села не в свои сани?» – переживала Лиза, но тут же себя успокаивала: нет, все она сделала правильно. Что, в детдоме Анюте было бы лучше? Там бы ее точно сломали, согнули через колено, и получилось бы из нее забитое, трусливое существо.

В общем, с дочкой были сплошные переживания. И счастье, что у них есть Мария. Буфер между ними.

Хозяйство вела Мария. Вела как могла, но непритязательную и привыкшую к очень скромному быту Лизу все устраивало, а Анюта прекрасно отмазывалась от супов и тушеного мяса, ныла и побеждала: бабку она всегда побеждала.

С гримасой отвращения отодвинув тарелку, она с хитрым лицом протягивала ладонь: «Ну, баб! Ну пожалуйста!» – и та со вздохом давала рубль или трешку. И Аня мчалась вниз, в кулинарию. Хватала полкило столичного салата с розовыми вкраплениями докторской колбасы, два свиных, в сухарях, шницеля размером с тарелку, и три пирожных, корзиночки или эклеры, ей, бабуле и маме. Обо всем остальном, кроме пирожных, знать маме не полагалось: следы от поедания салата, салатика, как нежно называла его Аня, или хрустящих тоненьких жирных шницелей, тщательно уничтожались. А иначе бы… Ох, ну и врезала бы им мама – мало не показалось бы! Ну правильно, все это было непрактично и дорого, да и еда эта, что говорить, была неполезной и не каждодневной.