Мир глазами Тамы - Кэтрин Чиджи Страница 34

Марни подала ему стакан воды.

— Тебе пора заняться заявлением в муниципальный совет, – сказала она. – Насчет воды.

— Не сегодня.

— У нас времени мало.

— Ты меня… – пробормотал он. – Ты меня не бросишь. Ты не можешь уйти.

— Не могу? – спросила она.

— Не знаю, что я сделаю, если ты уйдешь, Мар. Но наверняка какую-нибудь глупость. Что-то ужасное.

— В смысле?

— Не заставляй меня произносить это вслух. Что-то ужасное.

— Ты не должен так говорить.

— Не давай мне пить так много.

— Я не могу тебя остановить. Я не твоя мама.

— Так и происходят несчастные случаи, – сказал я и подумал, что Марни засмеется и почешет мне шейку.

— Не сейчас, Тама, – сказала она.

— Не сейчас, Тама, – сказал я.

Роб откусил от своего тоста.

— Как будто деревяшку жуешь. И глотать трудно.

— Сам виноват, – произнесла Марни.

— Да, – согласился Роб. – Это больше не повторится.

— Нет, – сказала Марни.

— Я лучше пойду, делами займусь.

— Иди.

— Ты же никому не скажешь, правда? Ни Анжи, ни твоей матери.

— А что мне им говорить?

— Не знаю. Не знаю, что ты можешь им сказать.

— И я не знаю.

— Это должно остаться между нами. Такие вещи больше никого не касаются.

Марни коснулась шеи, на которой я видел синие отпечатки других, не принадлежавших ей пальцев.

— Ты же понимаешь, это все пустая болтовня, – сказал Роб. – И больше ничего.

— Да, – подтвердила она.

— Значит, у нас все хорошо?

— Да, – повторила Марни.

Роб закурил сигарету на покосившемся крыльце, а потом поехал на квадроцикле уничтожать вшей, пока эти гады не испортили всю шерсть. Марни щелкнула телефоном, чтобы его оживить, и показала мне видео, где ее рука пытается поймать меня на кровати, и это точно был я, а не другая птица, а рука точно принадлежала Марни, а не кому-то еще, и это точно был наш дом, а не чей-то чужой, ведь видна была подушка Марни, которая пахнет ее волосами, и рядок из девяти Золотых топоров на стене. Мы снова посмотрели, что случилось прошлым вечером, только внутри экрана, в точности как если бы меня показывали по телевизору, в точности как если бы я был красивой мертвой женщиной, которую нашли голой в мусорном мешке. Мы не видели Роба, но знали, что он там, словно призрак, со своей стороны, слышали, как он прислонился к стене, слышали, как он говорит «время пошло», и «не смей пускать его сюда», и «конец».

— Как мы это назовем? – спросила Марни. – «Таме пора ложиться»? «Сказка на ночь для Тамы»? Наверное, «Время спать».

Она постучала пальцами по телефону и выложила меня в интернет. Потом сунула в раковину оставшиеся после завтрака тарелки и смахнула со стола черные крошки, которые Роб соскреб со своего тоста, они были похожи на сажу, на плесень. Потом порылась в комоде своей спальни и нашла там шерстяной свитер, тот самый, из которого она, впервые принеся меня домой, когда-то свернула мягкое, будто устланное перьями гнездо. Не знаю почему, но от его вида я раскрыл клюв и затрепетал крыльями, будто снова стал беспомощным птенчиком.

— Вижу, ты его помнишь, – сказала Марни и погладила мне грудку. – Ты и вправду самый умный мальчик на свете.

Но теперь она не стала делать мне мягкое гнездо, ведь я больше не был беспомощным птенчиком; теперь она натянула свитер через голову и подняла его ворот до самого подбородка, так чтобы он закрыл синие отметины у нее на горле. А потом нарядила меня в костюм шерифа.