Сводные. Академия мажоров - Тина Дорофеева Страница 35

Оборачивается к нам и запускает в волосы обе руки.

Тихомиров соскакивает с сидения и идет туда же, где стоит Марк.

— Пи…

Я прислушиваюсь к каждому шороху. Мне кажется, что вот-вот за нами начнется погоня. По нашим следам пустят цепных псов и вернут нас обратно. Нам же было сказано, что просто так никто не соскочит.

— И что нам теперь делать? – подает голос Анфиса, – что?! Куда мы, блин, вляпались?

— Анф, не заводись, – спокойно проговаривает Марк о чем-то думая.

Тихомиров крутит в руке замок, прищуривается и присаживается на корточки.

— Что ты там колдуешь? – Марк разговаривает тихо.

А я мысленно улетаю далеко. Чтобы как-то отгородиться от происходящего. Мне страшно, мне жутко и хочется на ручки.

На ручки не к кому. Не к маме же бежать с повинной, что мы во что-то влезли. Больше у меня никого нет.

К Марку тоже не полезу, не настолько мы близки. Рус…тут и без комментариев все понятно. Он посчитает, что я на нервах умом тронулась. Хотя, если подумать, то я близка к этому.

И тут тишину ночи разрезает щелчок. Я подпрыгиваю на сидении байка и таращусь на спину Руса.

— Готово, – сводный поднимается и отряхивает руки, – погнали, что стоите?

Сам бежит к нашему байку и запрыгивая на него, срывается с места мгновенно. Цепляюсь за его талию. Прижимаюсь щекой, но воздух никак не хочет проникать в легкие и у меня начинает кружиться голова. Перед глазами плывет.

Мы отъезжаем на безопасное место от той жуткой локации. Марк что-то говорит Русу и уносится в темноту. Вижу, только, как удаляются его задние фонари. Мы остаемся с Русом наедине.

Он отходит от байка. Достает сигарету и крутит её в руках. Взгляд упирается в асфальт. Вся фигура напряжена до предела. Потрогай и рассыпется в пыль.

— Что теперь? – мой голос дрожит, – что дальше?

Ловлю откат. Спрыгиваю с байка и толкаю Руса в спину.

— Доволен? Теперь ты доволен, что по твоей милости я во всем этом замешана?

Мой голос постоянно срывается на крик. Перемешивается с моим же шепотом. Я то кричу, то шепчу…и этот контраст добивает меня.

Реву. Скулю как бездомная голодная собака.

Тихомиров мотает головой. Упирает в меня тяжелый взгляд.

— Что ты на меня смотришь? На ваших долбаных игрульках человек мог погибнуть! Доигрались? Доигрались?

Меня молча сгребают в охапку. Обхватывают шею, чтобы не дергалась и затыкают поцелуем.

Долблю Руса в грудь, пытаясь освободиться. Я ещё не все сказала! Ещё не вылила всю свою злость на этого гада.

А он не реагирует, продолжает целовать с настойчивостью носорога. Углубляет поцелуй. Одной рукой гладит по спине, а второй зарывается в волосы.

— Давай, моя девочка. Ненавидь меня, как ты умеешь. Я потерплю, – выдыхает мне на ухо.

Мотаю головой. И снова ударяю по плечу.

— Ненавижу тебя! – вою от безысходности, – ненавижу-у-у-у-у!

— Да, да, ненавидишь.

А потом он отстраняется и мне становится дико холодно. Все тело сотрясает от дрожи. Рус обхватывает мое лицо. Упирается лбом в мой и смотрит в глаза.

— Я не дам тебя в обиду, Аврора. Я сделаю всё, чтобы ты была в безопасности, моя девочка.

Мотаю головой. Слезы продолжают бежать по моим щекам.

— Почему ты снова появился в моей жизни? – хныкаю как маленький ребенок.

Тихомиров притягивает снова меня в теплые объятия. Растирает плечи, чтобы мне стало теплее. И это срабатывает. Я постепенно оттаиваю.