Муза Паганини. Скрипач от дьявола - Сина Беервальд Страница 36

— Какая мудрость… – пробормотала Софи. – Но вам всё равно придётся спешить – переодеться, добраться до зала…

— Мы уговорим директора отпустить нас раньше! – воскликнула Катерина. – Скажем, что маэстро лично…

— Только без этой девичьей горячности! – строго остановила её мать. – Просить надо с уважением.

— Тогда… – задумался Кристиан, – можно переодеться в школе и пойти вместе с учителями.

Катерина вдруг хихикнула:

— Ага! Ты только потому так говоришь, что у Клары, дочки директора, тоже будет билет!

— При чём здесь Клара?! – Щёки Кристиана вспыхнули малиновым румянцем.

— Влю-ю-юбился! – запела Катерина.

Кристиан уставился в окно, но выражение его лица говорило не об обиде, а о внезапном ужасе.

— Что наш господин отец там делает? – вырвалось у него.

Софи резко обернулась. В переулке, шатаясь, Пауль толкал тяжёлую дверь трактира. Его фигура, окутанная клубами пара, казалась призрачной в зимних сумерках.

— Он пьян? – спросила Катерина без тени удивления.

Софи лишь вздохнула. Дети давно перестали делать вид, что не замечают отцовского порока.

— Возможно, – уклончиво ответила Софи.

— Тем лучше, что он пошёл туда, – с недетской рассудительностью заметила Катерина. – Мы можем спокойно ехать домой.

— Верно, – поддержал её брат.

Ей было больно слышать, как дети говорят об отце, но они были правы.

— К «Демелю»[19]! – решительно крикнула она кучеру, и карета тронулась под щелчок кнута.

— К «Демелю»? – хором переспросили дети, прекрасно зная, что речь о знаменитой императорской кондитерской у Хофбурга, куда вот уже сорок лет венцы прилипают носами к витринам. По блеску в их глазах Софи поняла – они уже видят ряды пирожных и шоколадных конфет.

— А что мы там будем делать? – спросил Кристиан.

— Выберете себе награду за труд – у нас есть время. А дома я сделаю большой шоколадный пудинг. Вы это заслужили.

— Но вам же нужно работать, матушка!

— Успеется, – повторила она, бесконечно благодарная, что дети с ней, здоровые и невредимые. – Ай!

— Что случилось? – испугался Кристиан.

— Пустяки. Поскользнулась, немного подвернула запястье.

— Мы сами приготовим шоколадный пудинг, – решительно заявила Катерина. – А потом поможем вам чинить скрипку, как только сможем.

Софи улыбнулась, покачав головой.

— Это очень мило с вашей стороны, мои дорогие, но боюсь, в этом вы мне мало чем поможете. Зато могли бы сварить мне картофельный суп – я ведь сегодня ещё ничего не ела.

— Сделаем! – хором воскликнули дети.

— А на десерт получите большую порцию нашего пудинга! – добавила Катерина.

— Ешьте его сами, вы же знаете, я равнодушна к шоколаду.

Эта маленькая ложь сопровождала их с тех пор, как дети впервые распробовали дорогое лакомство. С тех пор Софи всегда уступала им свою долю.

— Могли бы ещё развести для меня сушёный овощной бульон из кладовой…

— Вы заболели? – встревожился Кристиан, зная, что мать обычно избегала пустых бульонов. Но она и вправду чувствовала лёгкое недомогание, будто надвигалась простуда.

— Нет-нет, просто чтобы согреться и подкрепиться, я долго бегала по холоду, да и ночь в мастерской впереди…

Дети сладко спали в своих кроватях, а Пауль так и не вернулся домой. Уже не впервой он пропадал до утра за пределами питейных заведений. Грешно ли, что она больше не задумывалась о его местонахождении и не тревожилась за него? Напротив, каждая лишняя минута его отсутствия была ей только в радость – особенно этой ночью.