Одноклассница. Я тебя ненавижу - Тина Дорофеева Страница 37

— Ой, да иди ты, – отталкивает меня Борисов.

Пользуюсь моментом, срываюсь с места. Бегу. Подальше от него. Чтобы не трогал больше.

Не стоило вообще в это ввязываться. Не стоило…

На глазах закипают слезы, зло стираю их тыльной стороной ладони. В лицо ветер, волосы выбиваются из прически. Но я не остановлюсь. Ни за что.

Выхватываю телефон и набираю Ритке.

— Ну что там? – довольно урчит подруга. – Яр, наша подруженция объявилась.

— Он попытался меня поцеловать, – выпаливаю, заворачивая в какой-то двор.

— Ого-о-о-о-о, а ты?

— А я отшила его.

Ритка икает, а Яра охает.

— В смысле? – аккуратно переспрашивает Ритка.

— Не хочу я, чтобы он меня трогал. Не могу.

Слышу что-то похожее на победный вопль Яры.

— А я говорила, что не её этот Борисов.

— Ой, Яр, – шипит Ритка.

— Так а сейчас ты где?

— Сматываюсь домой по дворам, – почти шепчу.

За спиной раздается грозное рычание. Ноги замедляются. Тяжелеют. Сердце ухает.

— Вот блин, – пищу, – кажется, я встряла.

— Что?

Отключаюсь и оборачиваюсь. Напротив меня застывают четыре бездомных собаки.

— Хорошие собачки, – пытаюсь не сделать резкого движения.

Они все рычат. Оскалы продирают до дрожи. В свете фонарей их глаза блестят дьявольскими огнями.

Сглатываю. Не поворачивая головы, осматриваюсь. Во дворе только застывшие на парковке машины с потухшими фарами. За спиной гаражи. Перед глазами панелька.

И никто не поможет. Никто…

— Хорошие песики, – делаю шаг назад.

Одна из собак подходит ближе. А я сама готова как бездомная собачка заскулить от сковавшего все тело страха.

Я до жути боюсь собак. С детства, после того как одна меня попыталась покусать. Но тогда я чудом спаслась. А сейчас я даже не могу нормально вдохнуть. Все нутро сжимается.

Ну что я за дура такая?

Меня ослепляет свет фар. Я зажмуриваюсь. Давлю в себе порыв закрыть глаза ладонью. Это может мне стоить целостности.

— А ну пошли вон, – грозный рык.

Но собаки не собираются так просто сдаваться. Меня оглушают свист и какой-то грохот, но я боюсь открывать глаза.

Боюсь, что эта стая накинется на меня и разорвет.

— Вон, сказал.

Скулеж и цоканье когтей по асфальту говорит, что бездомные животные отступили.

— Малина, какого хрена? – меня тащат куда-то и затаскивают в теплую машину.

Хлопает дверь. Удар по чему-то. А я глаза боюсь открыть.

— Какого черта шарашишься по ночи одна? Где твой хахаль и почему он тебя отпустил? – голос Кира пропитан злобой.

И это меня не успокаивает. Наоборот. Сильнее в дрожь вгоняет.

Открываю глаза и вижу перед собой взбешенное лицо Кирилла. Губы сжаты до бесцветности. Дыхание вырывается из него какими-то быстрыми толчками.

Глаза – провалы. Весь салон наполняется его бешенством.

А я? А мне хочется залезть к нему на коленки и спрятаться от всего мира.

— Я тебя спрашиваю! – долбит по рулю. – Какого ты тут одна? Где твой Сашечка? Вы же только что вместе были!

— К-как ты тут? – запинаюсь.

Зубы стучат от пережитого.

— Тебя реально только это колышет? – рычит Воеводин.

Мотаю головой. Язык отнимается, ноги мелкой дрожью дрожат.

— Твою-то мать, а если бы я сюда не зарулил?

Он бесится. Бесится до трясучки. Только сейчас замечаю, что у него руки ходуном на руле. А на лбу капельки пота.

Машина срывается с места и ныряет в арку.

А я пытаюсь привести себя в порядок. Справиться с тем ужасом, в который я успела окунуться.