Другие американцы - Лайла Лалами Страница 38

— Не делай этого, – предупреждала она меня. – Ты загубишь себе жизнь.

— Мам, успокойся, ты говоришь так, будто я беременна.

— Беременна? Почему ты так говоришь? Чем ты занималась в школе?

— Ничем, я просто пытаюсь объяснить, что это всего лишь диплом о высшем образовании, а не пожизненное заключение.

— Ты снова витаешь в облаках!

А Сальма тем временем обручилась с Тареком Дарвишем, сокурсником-стоматологом, чьи родители эмигрировали из Сирии в 1970-х годах. Вместе с Тареком они планировали открыть совместную стоматологическую практику, а мама и в тот день, и в каждый день после того дня бесконечно повторяла, что именно такого поведения следует ожидать от ребенка, ради которого родители пожертвовали всем.Я позвонила сестре и попросила ее вразумить маму, но та лишь расхохоталась в ответ.

— Постой. Ты что, серьезно, Нора? – спросила она. – Музыка?

Только папа не насмехался надо мной. Он слушал мою музыку и время от времени, несмотря на возражения матери, присылал мне чеки на небольшие суммы. И теперь он отложил для меня немного денег, из-за чего сестру буквально обсыпало от зависти. Она не могла даже взглянуть на меня, когда мы стояли посреди оживленной шумной толпы. В тот момент я подумала, что лучше вернуться в Окленд, хватит с меня. Меня ждет незаконченная композиция, мои друзья, моя настоящая жизнь. Тут я увидела, что близнецы бегут к нам через школьный двор.

— Тетя Нора, тебе понравилось? – спросила Аида.

— Очень, – улыбнулась я. – Я никогда еще не видела такого прекрасного королевского стражника. Дай пять.

— А из меня получился хороший стражник? – спросил Заид.

— Никто не умеет притворяться спящим лучше тебя. Дай пять.

Дети стояли между своей мамой и бабушкой, их лица светились радостью, никто, кроме них, не улыбался мне так с тех пор, как я приехала домой. Я предложила сфотографироваться. Взглянув на детей сквозь видоискатель фотоаппарата, я вдруг заметила, что волосы Аиды потемнели, их оттенок стал похож на мой. Я хотела сказать об этом, но Сальма взяла детей за руки и объявила, что им пора.

— Доброй ночи, – сухо бросила она и повела детей к машине.

На обратном пути я слушала, как мама в десятый раз за день повторяет, что ничего не знала о том, что отец застраховал свою жизнь.

— Даже не знаю, когда он купил страховку, – говорила она. – Наверное, заплатил со счета компании.

— Ты тоже винишь меня в этом, мам?

— Я не виню тебя. Я волнуюсь за тебя. За твое будущее.

Мама произнесла это с таким смирением, будто это была ее тяжелая доля – заботиться обо мне. Так происходило каждый раз, когда я возвращалась домой. Мы проводили вместе несколько тихих часов, а потом она начинала говорить и перебирала все варианты на тему того, как я ее разочаровала. Почему ты не найдешь работу получше? Может, тебе поступить в юридический колледж? Почему ты не возвращаешься домой, ты ведь все равно не поступаешь в юридический колледж и не можешь найти хорошую работу? Я говорила тебе, что дочь миссис Хаммади выходит замуж? Ты это наденешь на ужин? Белый тебе не идет, ты в нем слишком смуглая. Ты смотрела видео, которое выложил Тарек? Его выступление перед Американской ассоциацией пародонтологов посмотрели 313 человек, представляешь? И самый главный вопрос, который с годами звучал все чаще: когда ты выйдешь замуж?