Бостонская ведьма - Андреа Каталано Страница 4

— Я прекрасно все понимаю, капитан Дэйвис, – смиренно ответил тот.

— Вам приказывается покинуть этот корабль, – заявил один из констеблей, сжимая в руке нечто, что, судя по всему, было указом Бостонского суда. Томас с сожалением понял, что уже начал привыкать к подобной формальности.

— Я никоим образом не возражаю, но мне нужно забрать с нижней палубы свою кошку. И я был бы рад, если бы кто-нибудь помог мне отнести на причал дорожные сундуки.

— Да, их отнесут, а вы пока ступайте своей дорогой, Джонс, – ответил капитан и поковылял прочь, на ходу отдавая приказ дежурным матросам заняться вещами Томаса.

Толпа пассажиров между тем собралась у левого борта в попытке выровнять судно. Заметив Томаса, некоторые из них забормотали молитвы, а иные разинули рты и выпучили глаза так, будто перед ними стоял сам дьявол. Какая же несусветная чушь, подумалось мистеру Джонсу, – будто он и впрямь мог одним своим присутствием накренить корабль! Безумие – то самое безумие, что лишило его жены. И теперь он не знал, плакать или ругаться, и отчего-то из горла сам собой полился хохот – едкий, горький, злой, как рвотная желчь.

— Все, чего я хочу, – убраться подальше от этого места! – воскликнул он и сам удивился, как громко прозвучал его голос.

Констебли подтолкнули его к трапу. Спустившись на пирс, Томас поставил на землю корзинку с Молли и обернулся.

— Ну вот, видите? – спросил он, обводя рукой корабль. – Судно не выровнялось само, а?

Спустя минутку на пирс спустились четверо матросов, таща дорожные сундуки Джонса. Опустив их на землю, матросы вернули ему плату за билет и уже собирались подняться обратно на борт, но у самого трапа остановились, изумленно глядя на «Долгожданного».

Корабль неожиданно начал крениться на другой бок. Послышались испуганные возгласы, а затем воззвания к Богу сменились радостными криками облегчения. Пассажиры наконец-то смогли уверенно встать на ноги, те, кто упал, поднимались и, разинув рты от изумления, наблюдали, как судно, оглушительно скрежеща, поднимая высокие волны, чудесным образом выправляется само.

Моряки медленно оглянулись на те два сундука, что только что собственноручно отнесли на пирс. Один из мужчин ошеломленно уставился на Томаса и кое-как пробормотал:

— Что… что у вас в этих сундуках?..

* * *

— Иди ко мне, моя драгоценная, – Элис Стрэттон наклонилась, вытаскивая Молли из корзинки, и, прижав кошку к груди, несколько раз чмокнула между ушей. – Я уж думала, что больше никогда тебя не увижу.

Затем миссис Стрэттон уселась за стол рядом с мужем и поинтересовалась:

— Ну, Томас, что за напасть стряслась на этот раз?

Так как свой дом мистер Джонс продал днем ранее, идти ему было некуда, и единственными, кто согласился дать ему приют, стали Стрэттоны – его лучшие друзья.

Увидев Томаса на пороге, они были немало удивлены, однако без лишних слов впустили его в дом.

— Напасть… Самое подходящее словечко, – мистер Джонс улыбнулся Элис, ближайшей подруге его жены, но если улыбка и смогла растянуть его губы, то до глаз уже не добралась. Наоборот, из них навернулись слезы – и потекли по щекам прежде, чем Томас успел их остановить. Он никогда не был плаксой, скорее вовсе избегал демонстрировать эмоции. Все чувства он предпочитал держать в себе – там, где получалось разглядеть их получше, понять, что вызывает ту или иную боль. Но в последнее время он сам себе напоминал переполненную чашу.