Убийство в антикварной лавке - Дебби Янг Страница 40

Когда я вернулась, верзила держал в своей огромной ручище подставку из осколков фарфора с цветочным узором. Фрагменты образовывали красивую мозаику: самые темные, глубокого синего оттенка, кусочки располагались по центру, а по краям преобладали белые. Эта подставка была из набора, сделанного Корали. Она нашла разбитую посуду, копаясь в огороде, и предложила мне продать их в магазине.

— Таких штук и мы нарыли целую гору, – прокомментировал строитель, возвращая на место подставку. – Я могу принести и разбитые черепки, если хочешь. До того как появились старьевщики, люди часто закапывали ненужный хлам у себя в саду. Мы находим кучи такого барахла, когда начинаем готовить землю под фундамент для новых домов в этой округе.

— Моя подруга Корали тоже так говорила.

Я ощутила тепло на душе, когда упомянула о ком-то из местных жителей как о подруге.

— Так мне занести черепки на следующем перерыве? В обмен на сэндвич?

И снова сделка показалась выгодной. В конце концов, я же не продавала еду. Просто старомодный бартер. Кроме того, Корали может обрадоваться, если я вручу ей находки от строителя, чтобы она изготовила еще подставки.

Когда Барнаби – а к тому времени мы уже познакомились и перешли на неформальное общение – допил свой кофе и ушел, я вытащила корзину с бутылками в сад, наполнила дождевой водой из ближайших бочек старое жестяное корыто, обнаруженное возле грядок, и погрузила туда стеклотару, внимательно изучив каждую. Некоторые из верхних экземпляров оказались такими же емкостями из-под лимонада, как первая, но дальше шли полупрозрачные шестигранные бутылки из синего и зеленого стекла – с пятью рифлеными сторонами и одной гладкой, на которой выпуклыми буквами значилось слово «ЯД». После работы в музее я могла примерно определить время их изготовления: середина Викторианской эпохи или, самое позднее, Эдвардианской.

Оставив бутылки отмокать, я вернулась в магазин и услышала приближавшиеся от каменной площадки перед входом шаги. Сюда направлялся Эндрю Глостерр.

Когда он вошел, я приветливо кивнула ему, закрывая ноутбук:

— Привет, рада тебя видеть. Хочу поблагодарить за наводку с рекламой в газете. У меня не было времени заниматься продвижением магазина, и я оказалась бы в затруднительном положении без твоей помощи.

Помимо уборки, дел и вправду навалилось так много, что я даже не сумела выкроить момент для поиска приличной работы.

Эндрю усмехнулся.

— Ты недооцениваешь сарафанное радио и любопытство своих новых соседей. Они все зубами вцепятся в шанс попасть внутрь магазина и самим посмотреть, что ты с ним сделала.

— Серьезно? Я думала, все и так ясно, достаточно лишь заглянуть в витрины.

— Да, вот только они захотят своими глазами увидеть цены и понять, повысила ли ты их. А также познакомиться с тобой лично, особенно учитывая слухи про тройняшек-блондинок, которые переехали в коттедж и живут тут с одним темнокожим мужчиной.

— Тройняшек? Откуда они взялись?

— Очевидно, люди описали трех очень похожих блондинок, встреченных поблизости от магазина, но с разными прическами. Жители деревни обсуждают, каким образом все четверо умещаются в двух спальнях коттеджа, подогревая всеобщий интерес.

Я невольно рассмеялась, услышав столь нелепое замечание.

— Толика правды есть лишь в информации о темнокожем мужчине. Это мой друг Дэнни. Раньше мы с ним вместе работали. Но он не живет здесь, а несколько раз заезжал, чтобы помочь. И однажды остался ночевать, подвезя меня сюда поздно вечером. Но откуда взялись еще две сестры? Где-то прячутся?