Сделай громче - Денис Нижегородцев,Филипп Штурмин Страница 48

Затем появилось и множество других, мафиеподобных игр. «Бэнг!» и «Криминалист», «Перекрестный огонь» и «Сопротивление». Но мне ближе всех «Бункер». Представьте… На Земле разразилась ядерная война. Все человечество погибло. И только вам с еще несколькими счастливчиками повезло оказаться в специальном бомбоубежище – герметичном бункере, защищающем от радиации снаружи и с некоторыми припасами еды и воды внутри. Одна беда – ресурсы не безграничны, и окружают вас не самые приятные люди: сплошь убийцы и лжецы, манипуляторы и эгоисты. Кем-то придется пожертвовать, иначе пожертвуют вами…

Мы играем по пятницам в удобной локации – отреставрированном лофте на месте дореволюционной мануфактуры. Внутри есть все, что нужно для комфортного и полезного времяпрепровождения: от кондиционеров и безлимитного чая – до розеток, флипчартов и всей необходимой канцелярии. Компания подбирается всякий раз разная, бывают и мои ученики, но особенно приятно видеть новичков, тем более, что на них удобнее всего проверять свои наблюдения и обкатывать новые психотерапевтические практики.

Во главе стеклянного стола овальной формы обычно сидит стереотипный шизоид-айтишник, приглашенный проводить игру за немалые деньги. У него всегда взъерошенные волосы, характерная борода, обязательные очки, полувоенные штаны с большим количеством карманов и, конечно, неизменный рюкзак, которому он никак не может найти постоянное место. Это Степан. Ведет он себя… как шизоид. Большую часть времени серьезен и вдумчив, как будто одновременно с проведением игры разрабатывает лекарство от рака. Но в какой-то момент резко включается и может говорить довольно долго. Правда, потом так же резко отключается. Словом, ведет себя странно.

Таким же бывает и его объяснение правил игры. С одной стороны, это максимально подробный и даже занудный рассказ, напоминающий лекцию нелюбимых им эпилептоидов. В этом плане они даже похожи – мы тоже порой грешим сухостью и формализмом. Но разница все-таки есть. Она проявляется в невербальном поведении и, к примеру, в ответах на сопутствующие вопросы. Ведь инструкцию к игре можно выучить, да так, чтобы ни одним словом не отличаться от эпилептоидной трактовки правил. Но вот в режиме свободного общения «шизы» или шила в мешке уже не утаишь…

— Для игры каждому участнику раздается по шесть карт, – сообщил Степан, не глядя на окружающих, а потом добавил таким же будничным голосом. – На Земле произошел апокалипсис, планету вновь заселили динозавры, а немногочисленные оставшиеся представители homo sapiens укрылись в бункере. Но места в нем хватит не всем. От ненужных соседей придется избавляться.

Ведущий методично раздал на всех колоду карт и продолжил:

— Первые четыре раунда каждый будет показывать по одной карте. И в ваших интересах, чтобы это были сильные карты, которые заставят остальных признать вас заслуживающими остаться в бункере.

— Можно сразу задать вопрос? – вмешался наглый эпилептоид, он же ваш покорный слуга. К тому моменту…

– …Я еще ни разу не играл в «Бункер».

Вместо ответа шизоид-ведущий лишь надменно кивнул головой. Даже если бы собеседник с другого конца стола и не увидел его жеста, Степан этим уже все сказал:

– Говори, я тебя слушаю и повторять свое приглашение к диалогу не намерен.