Однажды в Гарлеме - Колсон Уайтхед Страница 49

— Фредди заходил?

— Нет.

Рыжий добавил, что сегодня продал товара на круглую сумму, но Карни его не слушал. Он заперся в кабинете и просидел так до самого закрытия, раздумывая о дне, проведенном с Перчиком, и прочих неприятностях.

Дверь его квартиры оказалась закрыта на цепочку — в его отсутствие на цепочку закрывалась только Альма, — и Карни пришлось постучать, чтобы попасть к себе же домой. Утром вор, вечером эта леди. Карни ждал. Странная парочка из соседней квартиры оставила у своей двери пакет с какой-то зловонной дрянью; грязные пятна в подъезде непривычно бросались в глаза. Порой грохот поездов проникал сквозь бетон и стальные балки в здание, и Карни чувствовал его подошвами, вот как сейчас. Как он мог обречь жену и ребенка на жизнь в подобном месте?

Альма разглядывала его в щелочку дольше, чем требовалось, — так показалось Карни, — и это была первая странность.

— Мэй уснула в вашей кровати, — сообщила Альма. Значит, Элизабет дожидается, когда можно будет улизнуть незамеченной, или тоже уснула. — А я взялась за уборку.

Карни попытался взбодриться. Отправился за Альмой на кухню и принялся помогать. На ужин жаркое с горошком. Карни с тещей старались держаться в разных углах тесной кухни, а если, протискиваясь друг мимо друга, им случалось столкнуться, избыточно извинялись. Альма молчала, значит, что-то задумала, но говорить пока что не хочет: это на нее не похоже. И это вторая странность.

— Вроде стало прохладнее, — заметил Карни.

— Все равно жарища, — ответила Альма.

Она вытирала красно-белым клетчатым полотенцем большое белое блюдо. Это блюдо она, помимо прочего, подарила им с Элизабет на свадьбу. Теперь на блюде виднелись щербины и сколы, змеились черные трещины.

Карни отмалчивался, как делал всякий раз, когда клиенты метались по магазину. То ли им очень дорого, то ли они зашли к нему случайно и теперь искали предлог, чтобы смыться.

— Элизабет на днях упала в обморок, — наконец проговорила Альма. — Я очень испугалась.

Это случилось вчера. Почему бы так и не сказать?

— Еще несколько недель, — ответил Карни и аккуратно, стараясь не шуметь, положил столовые приборы в раковину.

— Мы с Лиландом подумали, — продолжала теща, — что, если Элизабет до родов поживет у нас? Доктор назначил ей соблюдать постельный режим, а тут это сложно. Да еще и жара. — Альма произнесла это ласково, эдак по-доброму. Прежде ей не случалось его уговаривать, и сейчас она не знала, как лучше взяться. — У нас уютно, а ты все время в магазине. Я позабочусь о ней, избавлю тебя от хлопот.

— Спасибо за предложение, но мы и сами справляемся.

— Да и Мэй будет проще, — не унималась Альма, — в отдельной комнате. Тем более у нас окна в разные стороны и квартира проветривается.

— И Мэй тоже? Вот, значит, как?

— Разумеется, она не захочет расстаться с мамой в таком возрасте. А ты весь день в магазине. Это разумно.

— Разумно.

— Мы считаем, что так будет правильно. Моя мама всегда говорила…

— А ваша мама не говорила вам, чтобы вы не совали нос не в свое собачье дело?

— Рэймонд!

— «А я весь день в магазине». Так ваша мама не говорила вам, чтобы вы не совали нос не в свое собачье дело?

— Ты разбудишь Мэй, — сказала Альма.

— Она спит как сурок. Поезд грохочет всю ночь. Она спит как сурок.