Судьба играет в куклы - Наталия Лирон Страница 54

Выкладывая на тарелку еду для бабушки, я почувствовала, что тоже проголодалась:

— На, ешь, я сейчас и себе погрею.

Я не знала, что делать. Как делать. И… как завтра.

Бабуля повернулась к столу и улыбнулась мне:

— Спасибо, Ксюшка, что бы я без тебя делала!

— Ладно тебе, – мне была приятна ее похвала.

Потом мы обе стучали вилками, а закончив, бабушка снова чуть откинулась на стуле, но ее лицо было не расслабленным, а сосредоточенным:

— Днем поеду в больницу, меня должны пустить, с врачом поговорю. А ты… после института…

— Да, помню, зайду к Денису, дадим телеграмму. Ба… а мне к деду можно? Он же… в сознании? Он будет рад меня видеть. Наверное, рад.

Она посмотрела на меня, а потом мимо меня на настенные ходики – гирька уныло свесилась и едва не касалась пола.

Я проследила ее взгляд, встала и подтянула гирьку в виде еловой шишки наверх.

— Конечно, рад, – улыбнулась она, – и как только будет можно, ты обязательно его навестишь.

Я вздохнула… «как только будет можно» … Дед-дед… мой любимый дед Вася! Его белесые, седые уже волосы, нос картошкой и широченная улыбка! Как это вообще может быть?

«Не умирай, пожалуйста, не умирай!»

Я помыла посуду, оглянулась на бабулю, которая все еще сидела за столом, посмотрела на шкатулку, так и стоящую на подоконнике, будто забытый под новогодней елкой «ничейный» подарок.

Они познакомились в партизанском отряде, ну, насколько я знала.

— Пойдем спать, – я скорее утверждала, а не спрашивала.

— Пойдем, – эхом отозвалась она.

Сон не шел, я ворочалась с боку на бок, вспоминая все, что уже успела выучить о сердечно-сосудистой системе и сердце в принципе. Может, пойти на кардиолога, а не вирусолога – тоже интересная специальность.

Ближе к часу ночи я услышала какое-то шебуршание в бабулиной комнате, шаги, испугалась, встала:

— Ба? Ты как? Все хорошо?

— Да, – услышала я голос из кухни, а следом тонкий писк дверцы от буфета.

Я вышла на кухню.

Тускло горел ночник, удлиняя тени, бабушка в халате поверх ночной сорочки накапывала себе корвалол:

— Уснуть не могу, а завтра много дел, ты давай, ложись, все хорошо.

— Да уж, – я указала на корвалол.

— Это так, для сна, – она поставила пузырек обратно, залпом выпила разбавленный в рюмке корвалол и запила водой, – фу, гадость. Давай и тебе накапаю? Может, валерьянки?

Я пожала плечами:

— Нет, мне не надо, я лучше «гриба» попью, тебе налить?

Она кивнула, и я налила нам обеим.

— Ладно, пойдем попробуем уснуть, – бабуля с чашкой вышла из кухни, – иди ложись.

— Можно я с тобой посижу? – я ощущала странную тревогу – не хотелось оставлять ее одну.

— Не волнуйся, все будет хорошо…

— Можно?

В своей комнате она полулегла-полусела на высоких подушках, на разобранном диване, а я устроилась в кресле с пуфиком, включила маленькую настольную лампу и взяла анатомию – самое верное средство для сна.

— Бабуль, – прошептала я, оторвавшись от книжки, – можно один вопрос? Вы же с дед Васей познакомились в партизанском отряде? Ну, там, на Полесье?

Она молчала, я подумала, что, верно, она так быстро задремала, и уткнулась в текст.

— Нет, – ответила она из темного угла.

Я опешила. Как так? Я же точно помнила, что раньше она именно так говорила. И дед подтверждал. И спросила лишь для того, чтобы снова услышать эту историю – она мне очень нравилась, потому что была очень романтичной и красивой.