Нешуточная любовь - Бетти Коррелло Страница 55

— Уже начинаю жалеть, – прорычал он.

Я злодейски расхохоталась и откинулась на спинку сиденья.

— Жди, сейчас как пойдем крутиться-вертеться, так все тридцать лет жизни перед глазами и промелькнут.

— Во-первых, мне двадцать восемь. А во-вторых, никуда я не пойду.

Я сощурилась.

— Уверен? Ты не умеешь мне отказывать.

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— Я тебе – или ты мне?

16. Оушен-Харбор, Нью-Джерси

— Ну, чем займемся? – поинтересовалась я, потирая руки, пока мы поднимались по ступенькам Кони-Айленда местного разлива. Повсюду туда-сюда сновали толпы людей, кочуя между магазинами, кафе и аттракционами. – Что тебя больше интересует: еда или колесо обозрения? И самый животрепещущий вопрос: что у тебя с непереносимостью лактозы, не испарилась еще?

Эдди шел позади меня. В его глазах блестел смех, смешиваясь с мерцающими цветными огнями вокруг.

— Не испарилась, но мы приехали поднимать тебе настроение. – Он наклонился к моему уху. – Это у тебя плохой день, не забыла?

Волоски на шее встали дыбом, дыхание перехватило.

— Ладно, – пролепетала я, поворачиваясь к нему лицом. Мы стояли так близко, что я попросту не выдерживала. – Тогда хочу ту жуткую газированную бодягу из «Стиви».

— Это что, намек на самоубийство? – усмехнулся он. – Мне волноваться?

— Я просто хочу заново пережить радости своей юности, – ответила я. – Диарею там, все такое.

— Ну раз так… – Он кивнул в сторону «Традиционных газировок Стиви». – Погнали, Миллер.

— Серьезно?

— Серьезно, – ухмыльнулся он, лихим пружинистым шагом направляясь к кафешке, будто мечтал увидеть, как я обделаюсь. – Давай, не отставай.

— Погоди! – Я замерла, подняв палец. – На головокружительные аттракционы ты не пойдешь, я поняла, но…

Он вздернул подбородок.

— Не пойду.

Я вскинула бровь.

— Тогда как насчет американских горок?

В вагонетку мы едва втиснулись: колени Эдди почти упирались ему в подбородок, а моя грудь практически закрывала глаза мистеру Маусу, маскоту горок.

— Как-то они не рассчитаны на людей ростом метр девяносто пять, – проворчал Эдди.

— Да уж. – Пару раз глубоко вдохнув, я затянула ремень. – И на людей с грудью.

Он рассмеялся, коснувшись трясущимся плечом моего, и по телу прошла дрожь. В голове мелькнула опасная мысль: с кем еще Эдди так много смеялся?

— Руки за края не высовываем, – распорядился веснушчатый работник аттракциона, явно опьяненный властью, которую давал ему бейджик.

— Пытаемся, – ответил Эдди, безрезультатно стараясь убрать локти с края вагонетки.

— Положи мне руку на плечи, – велела я.

— Уверена?

— Что за вопросы? Клади уже.

— Просто решил проявить вежливость. – Он осторожно положил длинную руку мне на плечи. Я не видела его лица, а потому было не так страшно ощущать, как расширяется его грудь при дыхании, как скользят по липкой коже кончики пальцев. – Или в Канаде о таком не слышали?

— Поддеть решил? Не надейся, я обожаю обмывать кости своим бывшим. – Я идеально вписывалась в его объятия. Интересно, он заметил? Я надеялась, что заметил, пусть это ничего и не значило.

— Спасибо! – крикнул веснушчатый работник.

— Пожалуйста! – крикнули мы в ответ.

Как арбитр на поле, он подал сигнал мужчине, сидящему в кабинке управления американскими горками, и вагонетка рывком сдвинулась с места вибрируя.