Да здравствует жизнь! - Софи Жомен Страница 56

Сначала мы немного крутимся в центре города. Он маленький, чистый, скромный и удобный. Все в пределах досягаемости – рестораны, магазины, паркинги, музеи, исторические памятники и… чайки. Первое наблюдение: Дюнкерк мне нравится, он совершенно очарователен, несмотря на то, что был почти полностью разрушен во время Второй мировой войны.

Ближе к полудню мы позволяем себе неслыханную роскошь – автобусную экскурсию по городу. Мы отправляемся на нее в компании английских туристов, которые не позволяют гиду пропустить ни одного исторического объекта, желая получить о каждом подробное представление на языке Шекспира. И мы не пропускаем ничего: ни колокольню, ни ратушу, ни исторический порт, ни стоящий в нем на якоре трехмачтовый корабль, ни церковь Св. Элигия, ни военное кладбище, ни курорт Мало-ле-Бен, ни квартал Розенделя… Поскольку группа у нас немного чокнутая, то после этого они бросаются осматривать промышленный порт, но решают все-таки пропустить посещение центральной атомной электростанции «Электрисите де Франс» – чтоб уж совсем не сходить с ума.

Когда к трем часам дня мы возвращаемся, я просто умираю с голоду, – до такой степени, что если Фран решит за неимением лучшего купить огромный бургер, истекающий сыром, то я пойду с ней без разговоров. Но в конце концов, несмотря на поздний час, для нас отыскивается свободный столик в кафе. Пока мы ждем заказанные блюда, хозяин приносит в качестве закуски к вину тарелку поджаренных тостов с солью и перцем и маленький керамический горшочек, наполненный чем-то непонятным, но очень похожим на санду[49].

— Это жир? – спрашиваю я у Фран.

Мы обе втыкаем в содержимое горшочка ножи. Оно мягкое, с атласным блеском.

— Думаю, да, – отвечает она. – Похож на тот, что кладут в рийет[50].

— Я правильно поняла, люди здесь едят жир, намазанный на хлеб? С аперитивом?

— Да, но не просто так, а с солью и перцем.

Безумие… Хотелось бы мне сейчас услышать мать – она бы наверняка сказала: «А я тебя предупреждала, что на Севере холодно! Люди здесь запасают жировую прослойку заранее».

— Но чей это жир? – настаиваю я.

— Чаечий. Разве ты не видела, сколько их здесь? Местные, наверное, уже и не знают, что с ними делать.

Полный бред… Я достаю телефон и начинаю поиск.

Оказывается, эта субстанция, на сто процентов состоящая из жиров, называется «смут». Чистый свиной жир без мяса. Фу.

Фран не поддается унынию и безмятежно делает себе маленький бутерброд. Немного жира на тост, соли, перца, и р-р-раз! – она уже хрустит.

Приподнимаю брови и жду ее вердикта.

— Ну и как?

— Вкусно!

Я скептик, поэтому решаю проверить сама.

Снова немного жира, немного перца, немного соли, и хоп! Я осторожно впиваюсь в тост зубами.

— Ну, как тебе?

— Жирно.

«Жир – это жизнь![51]» – запеваем мы одновременно и улыбаемся.

Какой в этом смысл? Мы и есть жизнь, и благодаря Фран я начинаю понимать, что это значит.

Думаю, это – лучшее, что нам довелось отведать за время нашего невероятного приключения, хотя, признаюсь, мы обе немного переусердствовали. Обед завершается «пальцами Жана Барта»[52] с шариком мороженого. Не знаю, кто этот господин, но, видно, ручищи у него хоть куда!

Мы выходим на улицу, и мне кажется, что я сейчас покачусь, как мяч. Так что мы принимаем решение прогуляться: дойти до Мало-Ле-Бен, осмотреть вблизи дамбу и приморскую архитектуру, которую в автобусе нам очень нахваливали. Как-никак целых сорок минут пешком!