Другие американцы - Лайла Лалами Страница 56

Тут в домике зазвонил телефон, и я вздрогнула от неожиданности. Это был старомодный стационарный телефон, и звонил он громко и надоедливо. Я вылезла из постели и сняла трубку одной рукой, а другой попыталась распутать шнур. В трубке что-то трещало.

— Я могу поговорить с мистером Геррари? – спросил какой-то мужчина. Голос был высокий, почти женский, и говорил он с европейским акцентом, но с каким именно, определить я не смогла.

— Геррауи, – поправила я, и мое сердце будто остановилось.

— Простите, тут неразборчиво написано. Передо мной только копия заказа. Мистер Геррауи дома?

— Его нет. Он скончался.

На другом конце провода воцарилось потрясенное молчание. В этот момент я будто заново пережила шок от известия о смерти папы, вновь увидела его в погребальном саване, снова прикоснулась к нему и ощутила холод его кожи. Горе и гнев переполняли меня.

— Со… соболезную вам, – сказал мужчина. – Я не знал. Он оставил мне этот номер, я по нему и позвонил. До сегодняшнего дня никто по нему не отвечал.

— Он не дал вам домашний номер?

— Нет, только этот. – Человек перевел дыхание и снова заговорил: – С кем мне поговорить по поводу оплаты заказа?

— Какого заказа? Простите, вы кто, я не расслышала?

— В апреле он заказал обручальное кольцо. Это Морис из ювелирного магазина «Морис и Дана».

Я не до конца поняла, действительно ли он произнес словосочетание «обручальное кольцо». Мне показалось, что я ослышалась, что он не мог этого сказать, и это чувство не покидало меня даже после того, как я записала адрес магазина, даже после того, как приехала в Палм-Спрингс и Морис учтиво пригласил меня зайти. Я бесконечно убеждала себя, что это какое-то недоразумение и что отец имел в виду «кольцо на годовщину свадьбы», хотя несколько лет назад у мамы развилась аллергия на моющее средство и она больше не могла носить никаких колец.

— Я приехала по поводу кольца, – выдохнула я, оказавшись в магазине.

Морис задумчиво кивнул, и глаза у него затуманились, будто он собирался предаться горю вместе со мной. Он оказался очень маленького роста – его талия едва доставала до стеклянного прилавка, разделявшего нас, – и на последних двух пальцах каждой руки он носил золотые кольца. Рядом с кассовым аппаратом лежала папка, он достал из нее чек и показал мне. И снова произнес эти слова: «обручальное кольцо».

— Он сам заказал у вас это кольцо?

— Да, – ответил Морис. – Это был очень четкий заказ. Элегантное кольцо, которое не устареет. Ему не понравилось ничего из того, что у нас было, и он сделал индивидуальный заказ. Поэтому это заняло так много времени.

Я попыталась представить отца в этом магазине, как он разглядывает кольца, выставленные в витрине. И ни одно из них не нравится ему, не подойдет для его возлюбленной, его любимой, его будущей невесты. Нет, это просто невозможно. Морис как будто говорил о каком-то другом, чужом человеке. Потому что разве мог папа сделать нечто подобное? Догадывалась ли мама, что он собирается бросить ее? Ничто в последние несколько дней, что мы общались, не указывало на то, что она знала об этом.

— Для кого это кольцо? – спросил я. – Вы знаете имя этой женщины?

— Нет, простите. Он приходил один. В моей практике это первый такой случай. – Морис некоторое время наблюдал за мной, затем нервно откашлялся. – Итак. По поводу оплаты. Ваш отец оплатил половину, вторую половину он должен был заплатить после завершения заказа.