Последнее дело майора Чистова - Евгений Водолазкин Страница 57

Бывшая семья Гущина на похороны не явилась. После отпевания в кладбищенской церкви почетный караул выстроился в пять пар, и шествие двинулось к могиле. Там десять автоматчиков дали десять залпов, после чего воцарилась тишина.

— Говорить будете? – ни на кого не глядя, спросил бригадир похоронной команды.

— Говорить? – вопрос вывел полковника Кузнецова из задумчивости. – А что?

— Ну, не знаю… – бригадир расправил складку на перчатке. – О заслугах покойного. Что был, например, хорошим человеком. Любил, понимаешь, окружающих. Или ту же природу…

Кузнецов посмотрел на Влада, но тот жестом показал, что говорить не будет.

И тогда полковник кивнул Чистову.

— Вот, пусть майор скажет.

Чистов поднял голову.

— Покойный был человеком… э-э-э… – Он с трудом подбирал слова.

— Просто: был человеком, – отрезал полковник.

Чистов посмотрел на него с благодарностью.

— С этим не поспоришь… Э-э-э… Был человеком разнообразных интересов. – Он неожиданно улыбнулся. – Тут мы на днях узнали: любил аквариумных рыбок. Вот такой, как говорится, факт биографии…

После кладбища немногочисленные провожающие зашли в рюмочную. Нашелся свободный стол. Влад куда-то вышел и вернулся веселей прежнего:

— Демократичная обстановка. Как и любил покойный…

Встав, полковник обвел всех глазами:

— Ну, за упокой души! Не чокаясь…

Кистевым движением он отправил содержимое стопки в рот. Влад, который выпил на мгновение раньше, одобрительно поднял большой палец. Выдохнул и, отломив кусочек хлеба, поднес к носу. Заговорил печальным голосом:

— Сегодня, в этот знаменательный день, когда на земле стало меньше одним… Говнюком и падлой, редкой, блин, скотиной…

— Юноша, опомнитесь! – крикнул полковник Кузнецов, доставая из кобуры пистолет. – В конце концов, его с нами уже нет…

— Вот за это я и хотел бы выпить! – вращая белками глаз, брат Влад влил в себя содержимое стакана, который непостижимым образом был снова полон. – Полковник, огонь! Это приказ.

Захваченный этим смерчем, полковник рефлекторно выстрелил в потолок.

— Огонь по штабам! – заорал брат Влад, и в полумраке (мне показалось, что люстра поспешила погаснуть еще до выстрела) поминающие ринулись к выходу. Остолбеневшая официантка осталась стоять у стойки.

Заключительная часть поминальной церемонии проходила на улице, поскольку почти все, эвакуируясь, захватили с собой рюмки и бокалы. Стояли полукругом у самого входа в рюмочную.

— А что вы, Тоня, всё молчите? – спросил Кузнецов. – Что вы можете сказать о бывшем, если так можно выразиться, супруге?

Тоня пожала плечами.

— Не знаю… Думаю, что это п-поминание ему бы понравилось. Если душа его нас слышит, то она с-сейчас радуется.

Полковник пригладил усы.

— Нас трудно не услышать…

— Душу его мы упустили, – сказал Чистов. – Не заметили, как улетела. Вот так, жил человек, развивал, так сказать, активность – и нет его… Ни его, ни души. Лежит, как практически неживая материя.

— Да где ж неживая, где неживая, я вас спрашиваю! – возразила, пробившись вперед, заведующая отделом кадров. – Хоронили – гроб не закрывался! Да, не закрывался… Что значит – почему? Потому! Что-то, значит, мешало…

— Смиряйтесь! – вдруг рявкнул полковник Кузнецов.

Несмотря на неожиданность заявления и отсутствие конкретики, призыв был, в сущности, правильным. Ему последовали все, включая Влада, который уже спал сидя, прислонившись к урне. Самым смирным в этот день был его старший брат – подполковник Гущин. Смирение его заключалось не в одной лишь неподвижности. Он смирился даже с тем, что от снятой им квартиры Тоня отказалась и переехала жить к Чистову. Да, как-то само собой выяснилось, что идея снять жилье в этом доме принадлежала не Гущину – Тоне.