Судьба играет в куклы - Наталия Лирон Страница 61

После института я клевала носом в автобусе, смутно перебирая в памяти сегодняшний день. Над дверями нашей анатомички красовалась надпись: «Hic mortui vivos docent». Латынь, разумеется. «Здесь мертвые учат живых».

И я подумала, что это не всегда и не только про анатомию. Наши мертвые нас, живых, и так многому учат.

Честно говоря, я не знала, что говорить Денису. И как говорить, и вообще…

— Заходи, – он открыл дверь сразу, – твоя бабушка ездила к нему? Я ездил утром, меня не пустили, сказали, что несовершеннолетний. Нельзя одному. Бред какой-то!

Он явно был зол.

— Бабушка днем должна была, – я стояла в прихожей, – но я с учебы сразу к тебе. Ты… ел что-нибудь?

Он посмотрел на меня круглыми глазами, потом кивнул:

— Ел.

— Слушай… – я не знала, как подступиться, – бабушка сказала, что надо бы телеграмму дать.

— Телеграмму? – не понял он.

Мы так и стояли возле двери. Я расстегнула пальто, но не разделась, а он и не предлагал. И запах… какой-то странный.

— Ну, твоей маме в Воронеж.

— В Воронеж? Маме? – он кивал, как болванчик.

— Деня! – не выдержала я. – Да что с тобой? Погоди… – да ты пьян!

Я отошла на шаг, вглядываясь в его лицо – точно! Старается держаться, но, кажется, в стельку!

— Кошмар! – не дожидаясь приглашения, я разделась, пошла на кухню и открыла холодильник.

— Т-ты что хозяйничаешь? – он попробовал возмутиться.

— Ты где взял? – скривилась я. – У деда? В смысле, у отца?

— О чем ты? – он старался бодриться.

Я доставала из холодильника яйца, молоко, сыр, кабачковую икру в банке и остатки перловки:

— Хлеб есть?

— Н-не знаю, – он оперся на стену.

— От тебя разит как из пивной бочки, – я замахала на него рукой.

— Че те надо? – неожиданно грубо спросил он. – Че ты тут ходишь?

Мне стало не по себе. Вообще-то он был здоровый парень несмотря на свои 15 лет.

— Сядь и закрой рот, – огрызнулась я, – тоже мне, нашелся! Я здесь потому, что бабушка попросила, а не из-за тебя. Нужно матери твоей дать телеграмму, в Воронеж. Телефона же там нет?

— Нет, – спокойнее ответил он.

— Ну вот!

Денька побледнел, отлип от стены:

— Я… щас…

И нетвердой походкой утопал в коридор. Я услышала, как хлопнула дверь туалета и послышались характерные звуки – его рвало.

— Тьфу, дурак!

Из туалета он пошел в ванную, провозился там не очень долго и вернулся на кухню.

С мокрой головой, в мокрой спереди рубашке, но уже не такой бледный.

— Красавец! – я указала на стул. – Иди переоденься и садись. Конечно, ничего не ел. И в школу не ходил, да?

— Угу, – он кивнул, пошел в свою комнату и вернулся в сухой одежке.

Я поставила сковородку на огонь, кинула масла, перловку, и стала смешивать яйца с молоком.

Поставила чайник, порылась, нашла хлеб:

— Будем есть.

— Я не могу, – Деня скривился.

— Можешь! – отрезала я тоном, не терпящим возражений. – Что ты пил? И сколько?

— Отстань!

— Денис?

— У отца взял. Водку. Полбутылки, – он подпер голову руками, – ну что, побежишь ему рассказывать?

— Очень надо! Он и сам заметит, когда вернется.

— Если вернется… – тихо-тихо сказал он, но я услышала.

— Так, прекрати! – я сжала зубы.

Он сказал вслух то, о чем я боялась даже подумать. Но все-таки думала.

— А если он умрет? – Деня поднял на меня полные отчаянья и боли глаза. – Что я буду делать?

— Он не умрет, – упрямо повторила я, выливая яйца на сковородку.