220 метров - Евгения Овчинникова Страница 63

— Значит, придется раскрывать дело раньше, – улыбнулся следователь. – У меня вылет через три дня.

Они двинулись во двор.

— Куда собираетесь? – поинтересовался Миша.

— В Египет, – ответил следователь.

— О, жена с дочками любят Египет, – улыбнулся Миша. – Вернее, Красное море.

— А я ни разу не был, представляете, – обернувшись, сказал следователь через плечо. Он улыбался самой дружеской улыбкой. – Полмира объездил, а в Египте не был. Невеста купила путевки.

— Вы скоро женитесь? Поздравляю! – ответил Михаил.

Скрынников сдержанно поблагодарил, но больше ничего не сказал и, видимо, пожалел о своей откровенности.

В прихожей было шумно: Паша-программист, Нателла Валерьевна, Валентина Афанасьевна, Анна-логопед что-то обсуждали и затихли, когда вошли агент и следователь. Из комнаты Ивана Вадимовича раздались звуки ругани и падающей мебели.

— Что у вас тут произошло? Меня десять минут не было, – изумился Скрынников.

— Вот, полюбуйтесь, как вы ушли, мебель кидает, меня сучкой обозвал, пиздогляд сраный, – ответила Нателла Валерьевна.

— Нателла Валерьевна, прекратите ругаться! Его нам мало, что ли? – оборвал ее Паша, мотнув головой на дверь комнаты Ивана Вадимовича.

Миша понял, что Нателла Валерьевна хотела обматерить программиста, но посмотрела на следователя и сдержалась.

— Роман вошел к нему, а потом Иван стал мебель кидать! – ответила Валентина Афанасьевна.

— Не надо, Нателла Валерьевна! – воскликнула Анна. – Вы с Валентиной Афанасьевной к нему заходили, потом он и начал кидать!

— Я только хотела поговорить, чтобы он задолженность оплатил. Нам счета сверять, а кто задолженность-то оплатит? – спросила Валентина Афанасьевна.

Роман Петрович выглянул из своей комнаты.

— Я тоже сказал ему, чтобы не выделывался и поговорил со следствием, – сказал он. – Я ж как лучше хотел!

— Ну спасибо, – выдохнул Игорь Вячеславович.

— У-у, мудака кусок, – прошипела Нателла Валерьевна.

— Ната, прекрати сейчас же! – рявкнула Валентина Афанасьевна.

Она распахнула дверь в комнату Нателлы и толкнула ту внутрь. Нателла поддалась, но успела щелкнуть выключателем, и в прихожей погас свет.

— Нет, я больше не могу в этом дурдоме! – воскликнул Паша и направился к себе.

Анна включила свет.

— Не вы один, – мрачно сказала она в спину программисту. – Ну что? Мы когда-нибудь отсюда уедем? – спросила она одновременно Михаила и следователя.

Скрынников ничего не ответил, а Миша пожал плечами. В комнате Ивана Вадимовича громыхнуло.

— Да что ж такое-то! – воскликнула Анна. – А если он стены испортит?

— Не беспокойтесь, мы найдем способ не затягивать продажу, – сказал ей Михаил, осознавая, что врет, – он еще не говорил с юристами. – Даже если дело не раскроют. Всех расселим. Починить стену – не проблема.

Его ложь успокоила Анну и Валентину Афанасьевну, и они тихо ушли в свои комнаты. Михаил постучал к Ивану Вадимычу и сказал:

— Это Миша, пожалуйста, откройте, мне необходимо с вами поговорить.

В ответ раздался грохот, потом все стихло, словно за дверью ждали реакции.

— Иван Вадимович. Оказалось, что моя жена – дочка Любови Афанасьевой. Вы помните ее?

— С козырей зашли, – прошептал ему Скрынников.

Миша в ответ развел руками – «а что делать?». За дверью раздался шорох, и она приотворилась.

— Любочку? Конечно. И Лену, – дрожащим голосом ответил алкоголик. В его словах прозвучали нежность и грусть, от которых Миша опешил.