Лето в Российской империи - Дарья Кузнецова,Виктор Фламмер (Дашкевич),Игорь Евдокимов,Александра Лавалье,Тимур Суворкин,Дарья Эпштейн,Женя Гравис Страница 67

Они сидели напротив больницы, на пригорке у Малинового оврага, под липой, где доктор полюбил отдыхать между приемами пациентов. Днем ранее Степан Федорович Ладыжин в компании Корсакова явился в дом исправника с чистосердечным признанием – и был тут же взят под стражу. О том, что яд для своих злодеяний он взял в саду Храниловых, убийца не упомянул. Скорее всего, этому поспособствовало присутствие рядом Владимира.

— Какая запутанная история… – произнес Антон Павлович. – Очень в духе бульварных романов, которыми пугают публику наши газеты. Убийства, яды, привидения… Право слово, если записать – засмеют, не посмотрят, что и впрямь такое случилось.

— А вы попробуйте, – меланхолично предложил Корсаков. – Листок, который вы перевернули, когда я к вам заявился… Там же не медицинские рекомендации были? Вы пишете?

— Так, царапаю, – смутился доктор. – Рассказики, фельетоны. Поденщина.

— Дадите почитать?

— И не просите, ни за что! – замахал руками Антон Павлович. – Планируете еще погостить?

— Пожалуй, нет, – покачал головой Корсаков. – Хватит с меня деревенского уюта. Закончу кое-какие дела – и в столицу. А вы?

— Тоже уезжаю. Коллега, которого я подменял, вернулся из отпуска, заступает завтра.

— И куда вы?

— Поеду в Москву, искать место. Или в Воскресенск, родных навестить. Знаете, поначалу мне Звенигород показался довольно паршивым городишкой. А теперь грустно уезжать. Хочется вернуться как-нибудь. Красиво здесь. Природа. Савва. Все замечательно. И материала для беллетристики бесконечно много.

— Если все-таки решите записать что-нибудь из произошедшего, буду признателен, если вы поменяете хотя бы фамилии, – иронично покосился на собеседника Корсаков.

— Если все-таки решу – всенепременно, – усмехнулся в ответ Антон Павлович. – Ну что же, доброго пути, Владимир Николаевич. Может, еще увидимся.

— Буду очень рад, – кивнул Корсаков.

Они с Чеховым пожали друг другу руки, и Владимир медленно направился пешком в усадьбу Хранилова, собирать вещи. За крепостным валом зазвенели колокола Саввинского монастыря, зазывая православный люд на вечернюю службу.

От автора

Драгоценный читатель!

Если ты подписан на мой блог или мы с тобой общались на одной из встреч, то, вполне возможно, ты знаешь о моем трепетном почтении к Антону Павловичу Чехову. А еще – об идее фикс поместить Корсакова в июльский Звенигород образца 1884 года, когда будущий великий писатель две недели заведовал городской больницей и был вынужден, по словам его брата, «исполнять поручения местной администрации, ездить на вскрытия и быть экспертом в суде». Ну, нельзя было пройти мимо такого факта, просто нельзя!

Я старался быть максимально тактичен, поэтому описание Антона Павловича было взято из воспоминаний знакомых с ним людей (в частности, о его внешности в этот период мы знаем из письма как раз звенигородского врача П. Г. Розанова), а говорит он в некоторые моменты прямыми цитатами из собственных писем того периода. Также по рассказу разбросаны как явные аллюзии на чеховские рассказы, так и просто отсылки к образам из его произведений, как известных, так и не очень. Каких конкретно? Не скажу, чтобы интереснее было искать пасхалки (честное слово, многие из них весьма просты и лежат на самом виду). Отмечу только, что здесь уже хронологию не соблюдал, а потому образы можно найти из более поздних повестей и рассказов.