Дачники. Любовь, дружба, семейные тайны, летние романы и комары – в рассказах современных писателей - Алексей Варламов,Владимир Березин,Елена Колина,Майя Кучерская,Денис Драгунский,Анна Матвеева,Леонид Абрамович Юзефович,Сергей Шаргунов,Марина Москвина,Се Страница 69

Сониного папу тоже звали Женя, и она не выдержала:

— А курточку застегнул?

— Да куда там, из электрички прямо в лужу выскочил, ноги промочил, – рассмеялся папа. – Марин, чаю мне там завари покрепче.

Мама снова включила чайник, а Соня тем временем выскользнула из-за стола и быстро направилась к двери.

— Куда?

— Смородиновых листьев нарву. Папа любит со смородиной.

Соня сбежала по лестнице в вечерний сад и на середине дорожки, отмеченной пунктиром из воткнутых в землю фонариков на солнечных батарейках, замедлила шаг, потом остановилась. Посмотрела на небо – нет, не видать Большой Медведицы. И пошла к дальнему забору, к калитке, которую папа уже который год собирался перевесить, чтобы не скребла нижней частью по земле. Сейчас она была заперта на замок, но завтра Соня встанет раньше всех, возьмёт с тумбочки на веранде ключи, откроет его и уйдёт за калитку до самого обеда. За калиткой было самое главное, ради чего Соня ездила на дачу, – там поскрипывал, шуршал, дышал подступавший к самому забору лес. Соня положит руку на шершавый ствол растущей у калитки берёзы и попросит лес дать ей грибов. Сколько не жалко, но лучше, если можно, побольше, даже целую корзину. На дне корзины, прячущейся сейчас в тёмном сарае, лежал маленький кухонный нож с замотанной изолентой треснувшей рукоятью. Каждую весну, в первый приезд на дачу, Соня затачивала его о специальный брусок и отправлялась за сморчками. Сморчки, правда, попадались ей всего пару раз – всё-таки редкий для Подмосковья гриб, а так всё больше сморчковые шапочки, бурые морщинистые лепёшки дисцин на вырубках – плоские, ни шляпки, ни ножки, и не скажешь, что это гриб, увядающие саркосцифы – алые “эльфовы чаши”, в которых и мякоти почти нет, одна красота крохотного ярко-красного блюдечка на лесной подстилке да запах. И конечно, больше всего в корзине у Сони оказывалось прохладных тяжёлых строчков. Вроде бы настоящие грибы – белая ножка, светло-коричневая шляпка, – но не поймёшь, где одно переходит в другое, всё складчатое, сморщенное, внутри – полое и ячеистое, и оттуда долго приходится вымывать песок, улиток, жучков. Между мамой и папой разгорался вечный спор – ядовитые строчки, или условно съедобные, или всё-таки яд в них есть, но совсем немного, главное, приготовить правильно, и вообще, вон свинушки ядовитыми признали не так давно, а до этого сколько лет ели их и нахваливали. Потом строчки отваривались в трёх водах, причём мама обязательно распахивала на веранде все окна, чтобы побыстрее выветрился условно ядовитый пар, их жарили и ели и тоже нахваливали.

Весной в лесу было лучше всего: листва свежая, прозрачная, будто только что вымытая до скрипа, под ногами разноцветная медуница, фиалки, микроскопические жёлтые звёздочки гусиного лука, и главное – ни одного грибника вокруг. Похоже, никто из дачного посёлка, кроме Сони, и названий таких не знал – дисцина, саркосцифа. Изредка попадались старушки, собирающие разные травы, Соня видела их издалека и тихонько обходила по широкой дуге. Она вообще не любила натыкаться в лесу на других людей: грибников, шашлычников, а то и вовсе каких-то странных типов – вдруг они маньяки. Только в дождь было спокойно – ну кто пойдёт в лес охотиться на людей, когда все по домам сидят?