Хрустальные города - Евгения Овчинникова Страница 7

Из подвала не выходили. Сидели молча, глядя на лампочку, работавшую от аккумулятора. Света она не давала, скорее помогала не сойти с ума. Максим и Катя тряслись от холода. Мама отдала им свое одеяло, но согреться брат и сестра не могли.

— Не кутайте их. Это нервное, – остановила маму соседка Олеся Александровна. – Укройтесь сами, а то заболеете.

Мама не послушала, оставила одеяло детям и только крепче прижималась к ним. От прилетов дрожала земля. Взрывы отдавались в ушах Максима звоном. Он закрывал глаза и представлял хрустальные дома, вздрагивающие от ударов хрустальных ракет. Дома оседали, разлетаясь осколками.

— Опять во двор танк загнали, – тоскливо сказал сосед с первого этажа. – По нему лупят.

Разговоры о том, что куда загнали и чем именно лупят, о том, где сидят снайперы и кто бьет по ним, продолжались с первого дня войны. Максим не видел смысла в этих догадках, но разговоры соседям были необходимы.

Они просидели в подвале первые семь дней, но жить в темноте и сырости было невозможно. Окна в их квартире были выбиты, поэтому Олеся Александровна велела переселиться в свободную комнату у нее в квартире.

В подвал договорились спускаться только во время обстрелов. Но мама загоняла туда Максима и Катю при каждом громком звуке, дергала их каждый час, изводя себя. Они не спорили. Ее беспокойство усилилось, когда Максим попал под обстрел по дороге за водой. Он не успел понять, что произошло, и не испугался. Окровавленную ногу перебинтовали разорванной белой рубашкой. Мать запретила отходить дальше подъезда.

В день эвакуации Максим начал сходить с ума и готов был выйти на улицу, а там будь что будет. Еда у них закончилась накануне, воды осталась полторашка на пятнадцать человек. От закутка, где устроили туалет, невыносимо несло аммиаком. Катя тихо скулила в тон приближающимся снарядам. Месяц она держалась молодцом, но сейчас начала ломаться. Слышать ее было страшно. Хрусталь снаружи разбивался и крошился в пыль, звону не было конца.

И вот в аду, грохоте и вое снарядов в дверь подвала задубасили, и мужской голос заорал:

— Есть кто? Выходим, эвакуация!

Соседи подскочили и переглядывались. В это время прилетел снаряд и бахнуло так, что они едва удержались на ногах. Никто не решался пойти и открыть дверь.

— Я посмотрю, – сказала мама.

— Мам! – пискнула Катя.

Но та исчезла в темноте. Раздались ее шаги и скрежет открываемой подвальной двери. Темнота посерела от дневного света.

— Ты одна здесь? – спросил мужской голос.

— Нет, мы с соседями, – ответила мама.

— Выходим, выходим, давайте! – крикнул мужчина в подвал.

Соседи бросились бегом к выходу, отталкивая друг друга. Звуки снарядов стихли. Максим с Катей поднялись последними.

— Пятнадцать! Их пятнадцать! – крикнул тот же мужской голос. Максим щурился от яркого солнца и с трудом разглядел мужчину в военной форме. – Давайте направо за дом!

Соседи побежали, нелепо размахивая руками и теряя на ходу драгоценные одеяла и шарфы, которыми были обмотаны. Максим обернулся – военный следовал за ними.

Когда повернули за угол, вокруг застрекотало, и земля под ногами стала фонтанчиками взлетать от маленьких взрывов.

— Твою мать! – рявкнул военный и начал стрелять в дом напротив. Звука Максим не слышал, только видел, как автомат вибрирует в руках мужчины, и чувствовал волнение земли от пуль, вонзавшихся рядом с ними. В доме напротив все стихло.