Козий крайм, или пани из глухомани - Ирена Квасневская Страница 7

И вдруг до нее донесся звук. Нет, она ни с чем не могла спутать его! Как была, в ночнушке и шерстяном платке, она выскочила во двор.

— Боже всемилостивый! – воскликнула она и бросилась обнимать козу, которая мирно щипала траву возле калитки. – Марысенька! Девочка моя!

В глазах пожилой женщины мелькнули слезы радости, она кинулась осматривать козочку. Убедившись, что все в порядке, завела ее прямо в дом, достала из холодильника большое яблоко, разрезала его на дольки и протянула козе, не переставая гладить ее. Коза уткнулась ей в ладонь своим теплым носом.

— Все в порядке, детка, ты дома, ты в безопасности, – шептала она, не подозревая, что опасные приключения только начинаются.

Глава 4. Погром

Пани Янина возвращалась из города в приподнятом настроении. Сумки с покупками оттягивали руки, но она предвкушала, как угостит хрустящей морковкой вернувшуюся Марысю, как отнесет Ванде пирожные из их любимой кондитерской.

Открыв дверь, она сразу, каким-то шестым чувством поняла, что в доме не все в порядке. Холодок зазмеился по позвоночнику, но она бесстрашно шагнула в гостиную.

Сумки выпали у нее из рук, и яблоки с глухим стуком покатились по полу.

— Пресвятая Богородица… – только и смогла выдавить она.

В ее теплой уютной гостиной с маленькой печкой, полочками, где были аккуратно расставлены фото детей и внуков, творилось нечто невообразимое. Фоторамки были сброшены на пол, дверца печки – открыта, уголь – рассыпан. Кто-то разворошил топку, а потом еще прошелся в ботинках по золе, оставив везде безобразные следы.

Она подняла с пола рамочку из темного дерева – их с Радеком свадебное фото. По стеклу паутинкой разбежались трещины, отчего казалось, что покойный муж смотрит на нее осуждающе. Почему-то именно это задело больнее всего. Не разрезанные и безжалостно выпотрошенные диванные подушки, не рассыпанная по полу крупа, не расколотые фарфоровые статуэтки, которые она долго и заботливо собирала много лет. Пани Янина со вздохом опустилась на табурет в прихожей, продолжая сжимать в руках рамку.

Минут десять она сидела в полном молчании, похожем на ступор. Только губы слегка шевелились – не то в молитве, не то в молчаливом диалоге с мужем, перед которым она словно извинялась за произошедшее. Потом, будто очнувшись, она набрала номер полиции и вкратце, очень скупо и сдержанно описала произошедшее.

Спустя еще пятнадцать минут возле ее дома остановилась полицейская машина, и из нее вышел хорошо знакомый ей Витек, участковый в штатском, а с ним – двое молодых ребят в полицейской форме.

Первым делом он бросился к пани Янине. Только убедившись, что с ней все в порядке (она успела уже изрядно овладеть собой и вернулась в свое обычное боевое состояние), он присоединился к коллегам, которые уже вели осмотр места происшествия.

Витек тяжело вздохнул, оглядываясь вокруг.

— Ладно, ребята, давайте как обычно. – Он достал блокнот. – Пани Янина, вы сами дома были?

— Конечно, нет! – всплеснула она руками. – Я в город ездила, в аптеку и на базар. Вернулась, а тут такое!

Молодой полицейский подошел к перевернутому столу и поднял на свет небольшой разбитый стакан.

— Ну, это явно не профессионалы, – пробормотал он. – Любители.

— Любители чего? Погромов? – отозвалась пани Янина. – Это у вас что, термин такой – «любительский погром»?