Птенчик - Кэтрин Чиджи Страница 71

— Ясно, — ответила я, хоть ничего на самом деле не поняла.

— Могу понять, почему тебя тянет к Карлу, — продолжала она, — он, ясное дело, красавчик. Но вспомни, была ведь еще история со Сьюзен. — Она по-прежнему улыбалась. — Случай с крабом в аквариуме. Карл взял твою вину на себя.

Я открыла рот, но слова не шли с языка.

— Понести наказание за другого — дело благородное, — продолжала миссис Прайс. — Прекрасный поступок. — Она коснулась моей руки. — У меня к тебе вопрос, Джастина, — ты как-нибудь замешана в кражах?

Я дернулась, как от ожога.

— Нет! — возмутилась я. — Нет, конечно!

— Успокойся, лапочка. Ничего. Видишь ли, кто-то написал твое имя. Вот я и спрашиваю.

Садясь на велосипед и отъезжая от дома миссис Прайс, я старалась не расплакаться, но слезы все-таки хлынули, и я катила вперед, не разбирая дороги. Свернула в ворота школы Святого Михаила, заехала на площадку и забилась в ливневую трубу. Тянуло гарью: мистер Армстронг жег мусор. Издалека видно было, как вылетают из жестяной бочки огненные клочья и исчезают в воздухе. Я легла на дно трубы и зарыдала, бетон холодил даже сквозь куртку и школьную форму.

— Что с тобой? — послышался голос. Возле трубы показались ноги в толстых шерстяных штанах. Заглянул мистер Армстронг. — Джастина?

— Здрасте.

— Время позднее, дружок, — что ты здесь делаешь?

— Я ехала домой. И остановилась.

— Остановилась поплакать?

— Угу.

— Ты здесь замерзнешь.

— Ага.

— Вылезай. — Он подал мне руку и помог выбраться.

В сарае он освободил от бумаг ветхий стул и предложил мне сесть.

— Что это у вас тут? — спросила я. Вокруг стула в беспорядке валялись бумаги: исписанные от руки страницы, распечатки, толстые папки, копии, рисунки цветными мелками и пальчиковыми красками.

— Учителя после генеральной уборки приносят мусор, просят сжечь, — объяснил мистер Армстронг, а когда я заметила на стенах из рифленого железа целую галерею детских рисунков, добавил: — Некоторые рука не поднимается бросить в огонь.

Над окном — Мелиссина лошадь, чуть дальше — космонавт Карла. В углу свернулась бугристая змея — я сперва испугалась, что она живая, но тут же вспомнила, что сама ее и сделала в первом классе: набила газетами старый чулок, а сверху наклеила чешуйки.

Мистер Армстронг достал из кармана отглаженный носовой платок и протянул мне:

— Вытри глазки — так-то лучше. Что-нибудь стряслось дома?

— Нет, — ответила я. — Не дома, а здесь.

— Ты же в классе у миссис Прайс?

— Да.

Мистер Армстронг кивнул.

— Не давай себя в обиду, дружок, — сказал он. И, взяв стопку бумаг, вышел во двор и бросил ее в огонь, пылавший в бочке.

Запах гари преследовал меня всю дорогу вверх по склону — прокоптились и волосы, и одежда, и кожа. Мало того, на подъезде к дому запах только усилился — и верно, мне не почудилось: на заднем дворе что-то горело. Бросив велосипед, я побежала туда.

Сквозь дым я не сразу различила отца. Глаза щипало, я заморгала — и увидела его под яблоней. На один безумный миг мне почудилось, будто он бросает в огонь мертвое тело, подошла ближе, смотрю, а это плащ. Мамин плащ.

— Папа! Что ты делаешь?

Возле его ног лежал ворох маминой одежды.

Он уронил плащ в костер и достал из вороха бархатную юбку, узкую в талии.

— Папа! — Он что, не слышит? Я схватила его за руку, вырвала юбку.