Помоги мне умереть - Наталия Лирон Страница 72

«Чем скорее, тем лучше».

От доктора пришёл неожиданно быстрый ответ – оказалось, что есть случайно освободившееся «окно» уже в следующую среду двенадцатого, как раз после праздников. А значит, в понедельник Даниле нужно лечь в больницу, чтобы успеть пройти несложное предоперационное обследование. Меньше чем через неделю.

Она ответила, что, разумеется, им всё подходит.

«И я жду Егора на консультацию», – напомнил он. И следом: «Предварительно сделайте МРТ».

Марина открыла календарь – точно, младший был записан на четырнадцатое мая.

«Совсем забыла!»

Ей вдруг стало неловко перед Егором. Тихость, послушность, лёгкость в смирении с собственным незавидным положением отодвигали его на второй план. Казалось, что он совсем не амбициозный. Ему не нужно было в сборную, он не хотел стать великим художником и выставляться в галереях, а просто рисовал.

И взяли его на временно дистанционное обучение в художке только потому, что он был одним из лучших учеников в классе, причём, кажется, не прилагал к этому никаких усилий.

Иногда Марина заставала его замершим с карандашом в руке – казалось, что он вообще не здесь, а смотрит далеко вовне или вовнутрь. И когда она спрашивала: «Что ты делаешь?» – он отвечал: «Рисую». При этом лист оставался пустым. «Я рисую в голове», – пояснял Егор. А потом действительно быстро и легко, в несколько точных выверенных движений переносил из воображения на бумагу.

Чиркал скетчи на полях тетрадей, на салфетках… иногда на коленке. Всегда с ним был карандаш и бумажные клочки. Но больше всего он любил акварель – размытые фоны, полунамёки и чёткие штрихи, сделанные по высохшему уже листу.

Глотая утренний горячий кофе, Марина написала Диме о дате операции. И услышала, что пришло ответное СМС.

«Привет. Ты как? Как себя чувствуешь?» – это писал не Дима, а Семён.

Вспомнив, как вчера рыдала у него в руках, она ощутила стеснение и неловкость.

Там, в машине, когда она проплакалась, Семён осторожно поднял её за подбородок, внимательно посмотрел в мокрые глаза и сказал: «Я помогу тебе. И буду рядом».

Он даже не знал, почему она плачет. Она тоже не знала.

«Привет. Лучше. Спасибо». Три слова. Сейчас обращение на «ты» было непривычным.

«Марина, когда ты сможешь приехать в офис, оформить оставшиеся документы и кредит, если всё в силе? Сразу после майских коммерческий директор уйдёт в отпуск, нужна его подпись». Он всегда писал лаконично и по делу.

Марина задумалась…

«Сегодня?»

«Лучше до обеда».

«Скоро буду».

Она улыбнулась. Допила кофе и пошла собираться.

За последние несколько месяцев она здорово похудела и сама не заметила как. Ничего для этого не делая специально.

«Нервы – лучшая диета».

Офис консалтинговой группы, в которой она теперь работала, находился на Пероградской и занимал первые два этажа старого дома с завитками и колоннами. Она уже была тут, когда привозила документы, но тогда вечером и в сумерках всего этого архитектурного великолепия было не видно.

Марина вошла под высокие своды, украшенные лепниной, и растерялась, не зная, куда идти.

— Добрый день, – её окликнул седовласый охранник, усами похожий на Будённого, – вы к кому?

Она подошла.

— К Семёну… – Забыла и отчество, и фамилию, и едва не сказала «лысый такой, симпатичный – монгольские скулы, карие глаза», но вовремя осеклась.